– Серж, это я. Ты сейчас можешь говорить?

– Могу. Я уже соскучился.

– Я тоже. Когда ты освободишься?

– Как только пожелаешь.

– Тогда я уже пожелала.

– Где встретимся?

– Есть предложение съездить в мой загородный дом.

Секундная заминка. Видимо, Сергей понял, что сегодня она уже не может пригласить его к себе домой. Но, видимо, надежда на скорую встречу и перспектива провести с ней ещё одну ночь перевесила:

– Отлично!

– Тогда говори адрес того места, где сейчас находишься, мой верный оруженосец меня туда довезет, потом я пересяду к тебе, а завтра ты привезешь меня в Москву.

– Пиши.
– Он продиктовал ей адрес редакции.
– Жду с нетерпением.

– Еду к тебе с не меньшим нетерпением, - ответила она.

Убрав мобильник в сумочку, Алла завернула за угол, и увидела, как в арку въезжает знакомый черный "вольво".

– Ты где был?
– удивилась она.

Толику не хотелось признаваться, что все ночи и каждую свободную минуту он дежурит возле дома Филиппа.

– Обедал, - соврал он.

...Для встреч с журналистами экс-мадам Бобкова, а ныне убежденная девственница Изабелла Астралова, в шестой раз осчастливившая мир своим присутствием, надевала соответствующий её новому облику наряд.

Над её туалетами и антуражем комнаты для приемов трудились хорошие модельеры и дизайнеры, но она имела собственные взгляды, как "сделать красиво", и замучила их капризами.

Имиджмейкер и прочая высокооплачиваемая обслуга за глаза потешалась над её дилетантскими советами, а дизайнер возводил очи горе и с чувством произносил: "Sus docet Minervam!35"

В итоге получилось то, что получилось: писательница была облачена в длинную многослойную, неопределенного цвета хламиду в стиле "свингер", спускавшуюся от шеи к щиколоткам многочисленными волнами и полностью скрывавшую её лишенное соблазнительных выпуклостей тело, на голове у неё красовалось нечто немыслимое, ею самой придуманное, помесь тюрбана со шлемом, а лицо было прикрыто полупрозрачным лоскутом причудливой формы и почти невидимо.

Встречая гостя, хозяйка томно возлежала на низкой оттоманке в позе герцогини Альбы36, рядом дымилось нечто вроде кальяна, - по её задумке, это курился фимиам, - говорила она мало, глуховатым "потусторонним" голосом, время от времени роняла непонятные фразы, которые мог связать воедино и придать им какой-то смысл лишь её толмач, он же по совместительству литагент.

В общем, писательница-"девственница" Изабелла Астралова в созданном коллективным разумом имидже очень себе нравилась.

Журналисты регулярно навещали будущую звезду пера в её обители, каждый раз унося три-пять зеленых купюр, а в периодической печати появлялись все новые и новые статьи, живописующие её непохожесть на других людей. Газетно-журнальный материал иллюстрировали красочные фото всех уголков жилища "оригиналки", но самой писательницы на снимках не было, что интриговало читателей.

– Я бесплотный дух, вы видите лишь бренную оболочку, но это обман зрения, - вдохновенно врала новоиспеченная мадам Астралова, а интервьюеры бойко строчили в блокнотах - записывать свои откровения на диктофон она категорически запрещала, ведь голос "бесплотного духа" не может быть прозаически воспроизведен техникой.

Идею не показываться публике, не публиковать фотографии в периодике и на обложках книг подал её личный имиджмейкер Даниил Фаргин. Сама будущая знаменитость была отнюдь не прочь полюбоваться на растиражированное красочное изображение собственной персоны и даже намеревалась напечатать плакаты на манер концертных афиш поп-звезд, но Даниил её отговорил, аргументировав так:

– Чем больше загадочности, тем лучше для вашего имиджа. Пусть читатели сами домыслят ваш образ.

Посмотрев на разочарованное лицо заказчицы, он подумал: "Да тебя ни грим, ни десять пластических операций не сделают привлекательной. Твои брыли-то хирурги подтянут, а фотографы подретушируют все, что надо, а вот стервозность взгляда и выражения лица никак не скроешь".

Алла все больше удивлялась на себя - с Сергеем она даже в постели ведет себя не так, как с другими любовниками.

Ее недаром называли тигрицей - не только за бойцовский характер, но и за неукротимый темперамент. А теперь ей уже был не интересен секс-марафон, а хотелось утонченной нежности. Сергей был именно таким - нежным и ласковым любовником. Даже его прикосновения казались ей не эротическими ласками, а поэзией. С ним - песнь песней, а не банальный секс.

Наконец-то Алла поняла, что для влюбленной женщины не столь важно физическое удовлетворение. Что оргазм! Всего несколько секунд удовольствия. Когда любишь - даже взгляд любимого волнует сильнее, чем умелая эротическая стимуляция искушенного в сексуальной технике, но нелюбимого партнера. А уж когда любимый мужчина чуть прикасается, все тело охватывает огнем, все внутри дрожит и даже не очень-то хочется высшего экстаза, - ведь тогда возбуждение пойдет на спад. Гораздо приятнее ласкать друг друга до полного изнеможения, отсрочивая вожделенный пик. Сладкая пытка.

Все эти ощущения были ей незнакомы, и Алла уже в который раз подумала, что многие годы обделяла себя, растрачивая на случайных партнеров, ничего не значащих в её жизни.

Оказывается, она совсем не знала себя. Не знала и Сергея и сейчас будто открывала его заново.

В интимной жизни, когда снята не только одежда, но и многие психологические преграды, люди имеют возможность открыть в партнере много неожиданного.

Бывают, конечно, разочарования, и их в её прошлом случалось немало. Пылкий влюбленный, не скупящийся на красивые слова, пока дело не дошло до постели, может предстать беспомощным, жалким и смешным. Или отъявленным эгоистом. Куда девался его романтический образ?! Вот он, обнаженный не только физически, но и психологически, и его новый облик непригляден.