И потянулись бесконечной чередой дни, всего девятнадцать, но слившиеся воедино. Запомнился второй день – османы дружно пошли на штурм со всех четырех сторон, и были истреблены во множестве, даже до валов не добравшись. Над их головами взрывалась шрапнель, осыпая с неба картечью, ружья и винтовки встретили вековых врагов убийственным огнем. Понеся чудовищные потери, турки в страхе отступили – до глубокой ночи хрипло стонали раненые янычары, а перед самым рассветом навечно смолкли последние умирающие.

Такое неудачное начало отрезвило турок, они начали разбивать лагерь. Причем на солидном удалении, что свидетельствовало о том, что врагу прекрасно известно расстояние, на которое может забросить шрапнель четверть пудовый «единорог». Вот только в крепости находились полупудовые, что стреляли на полуверсту дальше.

И средь белого дня накрыли беглым огнем скопище палаток – потери османов оказались еще ужаснее, чем при штурме.

Целую неделю турки старательно рыли траншеи. Ломанной линией особые окопы, что назывались «сапами». Тихо подбирались к валам каждую ночь, ибо днем «единороги» обстреливали любые группы, которые можно было разглядеть с возвышения.

На девятый день в крепость полетели бомбы – турки установили мортиры с навесами над ними, предохраняясь тем самым от шрапнели. Тогда «единороги» пустили в ход гранаты весом в двадцать больших гривен – удалось подавить одну батарею, зато другая продолжала досаждать днем и ночью – крепость содрогалась от взрывов.

Восемь дней тому назад на вылазку по подземному ходу пошли пластуны. В ночи раздались мощные взрывы – мортиры были подорваны. А вернулось обратно всего трое – утром турки выставили семь колов с насаженными на них головами погибших героев.

На следующий день обстрелы продолжились, не нанеся значительных потерь – на валах находились лишь наблюдатели да «охотники» с винтовками, все остальные отсиживались круглыми сутками в полуподземных казематах. Но люди все же гибли – по двое или трое, война каждодневно собирала свою кровавую жатву.

Затем последовали два штурма, отраженные уже с большими потерями – погибло в бою или было смертельно ранено почти сорок стрельцов, да еще тридцать стонали и хрипели от ран в госпитале, что развернули в потерне у часовни, где постоянно проводил службы священник, отпевая погибших. И там же отец Феодор вел с уставшими воинами беседы в этот ночной час, когда наступала тишина.

И приходили его слушать многие…

– Верхний Кальчик до сих пор держится, прах подери! Всего три сотни стрельцов и канониров против половины турецкого войска! Это, конечно, не Чигирин, но для турок такая крепость сейчас гораздо хуже трех гетманских столиц вместе взятых!

Юрий усмехнулся, вот только улыбка больше походила на оскал. Новые земляные крепости начали строиться целым десятком на передовом рубеже с осени прошлого года.

Устройство простое – вкопать на две трети четыре сруба, что являлись казематами, с бойницами во внутренний двор. Они соединялись между собой потернами – специальными коридорами. И все сооружение обсыпалось толстым слоем земли, шириной в четыре сажени и высотой в одну или полторы, которую выбирали изо рва. Во внутренних углах делали капитальные капониры для «единорогов» – орудия из них могли спокойно обстреливать неприятельские войска с закрытых позиций, также имели прекрасную возможность смести картечью с вала солдат противника, заберись они на него во время приступа.

Капониров было восемь – они, как и внутренние стенки казематов, с пороховыми погребами, возводились из камня или кирпича, и спокойно выдерживали попадания мортирных бомб. Юрий в свое время познакомился с полевыми укрытиями, верхний накат которых позволял держать 122-х мм снаряд, что гораздо опаснее здешних ядер.

Внешние углы представляли выдвинутые вперед бастионы для фланкирующего огня, подберись враг к валам вплотную – любой человек, спрыгнувший в ров, немедленно расстреливался ружейным огнем. И более того, по специальным желобам вниз могли скатить бомбу с горящей запальной трубкой и нашпигованную чугунной картечью и тремя фунтами пороха – почти идеальное средство истребления живой силы противника по нынешнему, жестокому и суровому, времени.

По валу шла круговая траншея, с брустверами по обе стороны и амбразурами в них, защищенная сверху от шрапнельных взрывов. Вообще, стрельцы сейчас массово обучались рытью окопов и строительству полевых укреплений, оценив их по достоинству – проливать кровь, а тем более нести потери от вражеского огня понапрасну, никто не собирался.

Так что такие крепости взять было необычайно трудно – долбить природные бугры ядрами можно хоть до посинения во втором пришествии. Во время обстрела пудовыми бомбами из тяжелых мортир гарнизон находился в надежных укрытиях. А вот сами осаждающие несли серьезные потери от гранат «единорогов», что накрывали позиции раз за разом.