Но ничто не могло поколебать решимости Глода:

– Это все твои дурацкие ученые - пусть даже их у нас зовут для смеха технократами - в уши тебе такое напели! Я небось не забыл, что ты сам мне рассказывал - у вас, говорил, растительной жизни нет никакой. Не принимай меня за Амели Пуланжар, у которой в башке все перепуталось. Ты мне сначала покажи образец твоей земли! Или, если угодно, твоей почвы, так как земля есть только на Земле.

– Я об этом уже подумал, - сказал Диковина, вынимая из кармана кусочек пористой серой горной породы, напоминающей с виду облицовочный камень. Ратинье положил это себе на ладонь и расхохотался:

– Да это же простая пемза! Теперь понятно, почему на ваших, так сказать, почвах растут только мостовые. Инопланетянин растерянно пробормотал:

– Значит, это не то, Глод?

Сжалившись над ним, Глод медленно покачал головой:

– Совсем не то! Я тебя за это ругать не собираюсь, поскольку ты здесь ни при чем, но сажать на такой вот мусоряге капусту - это все равно что на плиточном полу ее разводить! Откровенно тебе скажу: что-то ты совсем, бедняга, зафантазировался. Брось ты, старина, эту дурацкую мысль отправить меня к вам на пожизненные каникулы.

Все дипломатические подходы Диковины рухнули разом. Глядя на его огорченное лицо, Глод почувствовал жалость:

– Ну, что поделаешь, сынок! Тут твоей вины нет! Придется вам закладывать супчик за галстук только на ваших праздниках и ваших годовщинах, ничего не попишешь!

Диковина погрузился в глубокую задумчивость, он уже не улыбался по любому поводу и без всякого повода, как собака, что без причины брешет на луну. Вдруг он резким движением отцепил свой светящийся ящичек, который висел у него через плечо, поставил его на клеенку, направил в подходящий с его точки зрения угол.

– Разрешите, Глод? Я должен переговорить с Оксо.

– Валяй, и передай им привет от Глода.

– Непременно.

Замигали огоньки, Диковина быстро нажимал какие-то клавиши, свет то загорался, то потухал, мигал, мерцал. "Должно быть, здорово ругаются, подумал Глод, - а работает его штука получше радио да телевизора!" И ему почудилось, будто к концу этой безмолвной беседы лицо Диковины вновь приобрело свой обычный свежий оттенок обогащенной урановой руды и полистирена. Наконец сын Оксо нажал еще какую-то кнопку, огоньки в ящичке погасли, и он снова надел его через плечо.

– Ну?
– осведомился Ратинье.
– Здорово тебя облаяли?

Диковина ответил не сразу, не прежде, чем старательно изобразил на своей физиономии улыбку, и тогда торжествующе заявил:

– Все в порядке, Глод!

– Они небось сказали, что наделают коловоротом дыр в твоем булыжнике и туда зубочисток натыкают, пусть, мол, растут?

– Нет. Раз для капусты требуется земля, земля будет.

– Интересно, откуда ты ее возьмешь, чудила?

– С Земли.

Ратинье фыркнул и снисходительно оглядел своего собеседника с головы до ног.

– С Земли! Хотел бы я посмотреть, как это ты в свою тарелку размером с варежку нагрузишь столько земли, сколько для огорода требуется, и втащишь все это к вам на верхотуру! Да тебе на это твоих двухсот лет не хватит!

– Вы ошибаетесь, Глод. Как раз сейчас началась постройка супертарелки; которая сможет доставить к нам ваше поле.

– Поле!

– А почему бы и нет? Какая для всех посадок, по вашему мнению, потребуется площадь?

Втянувшись в игру, Ратинье, не обладавший электронным мозгом, стал медленно считать, загибая палец за пальцем.

– Сейчас прикинем... Для того, чтобы вырастить капусту и все полагающиеся к ней овощи... для десяти тысяч престарелых парней, которые едят суп три-четыре раза в год... значит, считай один квадратный метр на нос...

– Следовательно, десять тысяч квадратных метров...

– Неужто ты воображаешь, что сможешь дотащить в свое захолустье целый гектар?
– спросил огорошенный Глод.

– Конечно. А если понадобится, то за несколько ездок и больше. Была бы техника в порядке, а все остальное пустяки. Глод с ухмылкой хлопнул себя кулаком по ладони:

– Тогда забирайте поле дядюшки Мюло! Там и земля лучше, да и сам он старая кляча. Вот рожа-то у него будет, когда он увидит, что на его поле и поля-то нет! Прямо так и вижу: хлопнется мордой в дырищу! Со смеха животики можно надорвать!

Потом пожал плечами и вернулся к насущным вопросам:

– Но все же твою гигантскую тарелку увидят! Ее же не спрячешь, как божью коровку!

– Возражение недействительно. Мы усыпим всех обитателей хутора, устроим затемнение в округе и, конечно, на дорогах тоже. А вам. скажите, хотелось бы одурачить дядюшку Мюло?