— Нет, — Борис покачал головой, — необходимости бы не было. Думаю, мы получили бы все, что нужно, в самом начале — как только привязали бы Сашу к стулу, и пригрозили бы пытками. Верно, Анна Сергеевна? — Он позволил себе чуть улыбнуться; стало чуть легче — собственная нагота перестала быть такой мучительной.

— Неверно, — жестко ответила Анна, — Питер, он врет. И пытается водить тебя за нос. Он знал, что меня убили. Точнее, думал так. Поэтому такой жесткий прессинг был нужен — Саша остался единственным, кто знал пароль.

Питер улыбнулся, и, не глядя на Бориса, нанес тому хлесткий удар ладонью по кончику носа. Брызнула кровь, в воздухе повис стеклянный визг боевика. Если бы Саша не слышал этого собственными ушами, он бы ни за что не поверил, что взрослый здоровый мужик может так визжать.

На какое-то время Борис потерял сознание. Чтобы привести его в себя, пришлось побрызгать водой на лицо. Странно, но особых последствий от удара Питера видно не было: только аккуратный лиловый синяк, в полсантиметра, не больше — на самом кончике носа.

— Я не врал, — попытался возразить Борис, когда пришел в себя, — он спрашивал — я отвечал. Нам ведь никто не приказывал убивать вас, Анна!

Вместо ответа Питер слегка пошевелил рукой. Боевик сжался на стуле, и зажмурился.

— Еще раз — и удар будет не по носу. Ты это понимаешь? — Сказал Питер спокойным голосом.

Вместо ответа Борис кивнул.

— Почему меня пытались убить? Кто это сделал? Павел Сергеевич? — Спросила Анна.

— Нет, — покачал головой Борис; он все-же решил прекратить тактику увиливания и искажения: угроза для жизни становилась слишком серьезной, — он думает, что вас прикончили ваши же покровители.

— Мои покровители? — Удивилась Анна.

— Китайцы, сделка с которыми сорвалась пару лет назад, — пояснил Борис, — вы лоббировали ее, но Павел Сергеевич отказался. Помните?

— Какой феерический бред… — Пробормотала она.

— Но шеф в него охотно поверил, — сказал Борис, глядя ей в глаза, — особенно, когда мы предоставили некоторые доказательства.

— Ты о чем?

— Скрины с вашего телефона, Анна, — сказал он, — точнее, якобы скрины с вашего телефона. Простая подделка, но шеф эту наживку охотно проглотил. Должен сказать, он давно словно бы искал повод поймать вас на неверности. Про некоторые истории вы знаете. Другие же не дошли до вашего внимания. Но лично я думаю — он был уверен, рано или поздно ваши амбиции станут слишком большими. Вам перестанет нравится роль рыцаря — управляющего. Вы захотите чего-то своего.

На целую минуту в комнате повисло молчание. Анна о чем-то напряженно размышляла, растерянно разглядывая картины на стенах. Питер и Саша не решались ее перебить.

А потом в кабинет вошел Артур. Замер на пороге, оценивая обстановку, потом тяжело вздохнул, и, посмотрев на мать, грустно спросил:

— Этого тоже… того?

— Что — «того»? — Переспросил Питер, потому что чувствовал себя ответственным за допрос.

— Скормите этой огнедышащей твари? — Артур сложил руки на груди, твердо выдержав тяжелый взгляд Питера.

— Посмотри на Сашу, — предложила Анна.

Артур только теперь пригляделся к худощавому парню, одетому в розовый женский халат. Наверно, когда-то его можно было назвать симпатичным: хорошая фигура, видно, что спортом занимается. Но над его лицом как следует «поработали» — вся правая сторона — сплошной синяк с кровоподтеками, кое-где содранная кожа только начала схватываться коркой, разбитые опухшие губы торчат двумя лиловыми пельменями.

— Теперь погляди на человека на стуле, — продолжала королева, — сравни. Как думаешь, справедливость уже восстановлена?

Артур промолчал.

— Саша — мой верный помощник. Работает со мной уже несколько лет, — продолжала Анна, — он мой человек, — слово «мой» она произнесла совершенно по-особенному; наверно, именно так говорил о своих маршалах Наполеон. Или Чингиз-хан о своих нукерах, — а, значит, любой ущерб, нанесенный ему, я обязана возместить тысячекратно. Понимаешь?

Арти вздохнул, и тоскливо посмотрел на мать.

— Не понимаешь, конечно, — Анна покачала головой, — ты врос в этот мир, мальчик мой, и пока еще совсем не осознал, кто ты, и откуда. Этот человек, — она указала на Бориса, — нанес мне тягчайшее оскорбление. Если бы это случилось в нашем мире — думаю, я была бы вынуждена приказать содрать с него кожу живьем.

Борис невольно поежился; голос Анны звучал пугающе искренне, и даже немного устало. Как будто ей и в самом деле доводилось заживо свежевать людей.

— Я понимаю твою ошибку, — вмешался Питер, — и готов на первый раз забыть. Но на будущее — никогда не оскорбляй дракона. Даже мысленно. Даже после того, как взойдешь на престол.

Посмотрел на Анну, потом на Питера. Молча кивнул.

Анна улыбнулась, и, повернувшись к Борису, у которого в этот момент перехватило дыхание, спросила: