Он долго не мог понять — почему королева отдает так много почестей своему бывшему охраннику? Да, вероятно, он спас ей жизнь во время ее загадочного путешествия в костный мир. Возможно, даже не один раз. Но это была его работа, в конце концов. Чем же он удостоился ритуала личного омовения? И почему она избрала для него такой необычный ритуал прощания, не ограничившись стандартными государственными похоронами? Даже после того странного разговора в пещере, после омовения, он так и не понял.

И вот теперь, когда они стояли на берегу, возле недавно возведенного деревянного пирса, к которому был пришвартован шлюп, доверху нагруженный горючим материалом, до него вдруг дошло. Анна и Питер были близки. Она не просто отдавала дань уважения преданному рыцарю, она прощалась с любимым человеком. Джосс поймал взгляд, которым она смотрела на белый саван, обвязанный грубыми веревками, покоящийся на ложе из пропитанных горючей смолой бревен и соломы. От этого взгляда останавливалось дыхание и замирало сердце; в этом мгновении было столько тоски, что, казалось, ткань реальности порвется, не выдержав давления, а мир предстанет тем, чем он и является на самом деле — картонной иллюзией, которую оживляют лишь только живые флюиды сердец…

Джосс прикрыл глаза, и глубоко вздохнул. Подошел к королеве. В нарушение всех придворных уставов, положил руку ей на плечо. На пирсе было слишком мало народа, чтобы кто-то мог его осудить: кроме них, только старший Блум, и матушка. А с берега, несмотря на яркий свет луны и магических факелов, сложно было разглядеть детали. Анна отвернулась от погребального шлюпа, и, зажмурившись, крепко обняла Джосса. Матушка Блум тоже подошла ближе, и присоединилась к объятиям. По ее доброму лицу, покрытому сеткой тонких лучистых морщинок, катились слезы.

— С вашего позволения, ваше величество, — тихо произнес старший Блум.

— Да, — тихо сказала королева, не поворачиваясь, и не размыкая дружеский объятий, — да, пожалуйста.

Старший Блум подошел ко кнехту, с кряхтением нагнулся, и размотал швартов. Потом забросил его на палубу шлюпа. Повинуясь простой элементали воздуха, на шлюпе развернулся главный парус. Маленькое суденышко ходко направилось к выходу из лагуны.

— Ваше величество, — сказал Джосс через несколько минут, когда шлюп удалился от берега на пару кабельтовых, — пора.

— Да, Джосс, — ответила Анна; они разомкнули объятия, и теперь она смотрела в темнеющее море, где на фоне звезд еще можно было разглядеть силуэт шлюпа, — пора.

Джосс подошел к специально установленной для церемонии стойки. Взял в руки лук — настоящая эльфийская работа, нашли на мобилизационных складах — и потянулся к колчану с черными стрелами с необычными толстыми наконечниками. Он проверил натяжение тетивы, хотя делал это уже не раз за время подготовки, еще раз прикинул развесовку. Потом взял одну из стрел, и подошел к ближайшему магическому факелу. Прикоснулся наконечником к огню. Кончик стрелы тут же окутали яркие, как желтые лепестки, языки пламени.

Он вышел на край пирса, натянул до звона тетиву, и послал гудящую пылающую стрелу в полет, вдогонку выходящему в море шлюпу. Искорка стрелы исчезла в море, за кормой суденышка, не долетев пару метров. Джосс снова вернулся к стойке, взял еще одну стрелу. Второй выстрел так же оказался неудачным — стрелу снесло резким порывом ветра. Третья стрела вонзилась в палубу шлюпа, совсем рядом с погребальным ложем. Всего через несколько секунд весь кораблик заполыхал; гигантский костер на воде вздымался на десятки метров, разбрасывая искры, которые по яркости соперничали с падающими звездами.

Анна смотрела на огонь пересохшими глазами. «Прощай, любимый друг», — едва слышно прошептала она, и, отворачиваясь, направилась прочь с пирса.

Они вчетвером едва успели дойти до берега, когда со стороны моря, где полыхал огромный костер, вдруг донесся странный звук. Что-то вроде громкого хлопка, как будто бы на корабле расправился огромный парус.

Королева обернулась. Она успела увидеть, как пылающие обломки шлюпа разносятся в разные стороны, и, угасая, падают в море. Это выглядело так, как будто костер взорвался изнутри. Анна даже успела укоризненно посмотреть на Джосса, и набрать в грудь воздуха, чтобы сказать о недопустимости использования взрывчатки в традиционных северных ритуалах погребения. Но Джосс в совершеннейшем изумлении смотрел в сторону моря, и выше — на звездное небо. Анна проследила направление его взгляда. Там, в черной вышине, появилась огромная тень с двумя исполинскими крыльями, которые заслоняли густую россыпь южных звезд. Тень двигалась, поднимаясь все выше и выше; до берега долетали глухие хлопки от взмахов исполинских крыльев.

— О, все боги и единение всемогущее! — Прошептал Джосс, чувствуя, как начинают предательски дрожать колени.

— Быстрее! — Скомандовал старший Блум, увлекая за руку матушку, — в укрытие!

— О, нет! — Спокойно ответила Анна, — не спешите! Это не тот дракон, которого следует нам бояться.

Из ее глаз, которые, казалось, надолго пересохли, излив все горе, снова текли слезы. Но теперь это были слезы радости.

Огромная тень сделала круг в небе, и теперь направлялась к пирсу, и освещенному магическими факелами участку пляжа. Джосс, несмотря острейшее чувство надвигающейся катастрофы, все-же смог совладать с паникой, и остался на берегу, вместе с королевой. Старший Блум и матушка скрылись за валуном, защищающим вход в подземелье.