– В любом случае по всем сообщениям Черный Маг уже полсотни лет не появлялся в своих владениях. Так кого же еще может искать Пуг?
– сказала Миранда.

– Реши где - и это может подсказать тебе кого, - ответила Агларана.

– Если его нет в этом мире, значит, тебе придется идти в иные, - сказал Томас.
– Достанет ли для этого твоего искусства?

– Если нет, я сумею найти тех, кто мне поможет, кто это умеет. Но где начать поиски?
– Миранда взглянула на Томаса.
– Всем известно, что вы с Пугом почти как братья. Вы должны знать, с какого места начать.

– Могу представить себе лишь одно такое место, - ответил Томас.
– Но это все равно что посоветовать найти в море одну конкретную рыбу. Место, в котором нужно искать, столь же обширно, сколь обширны мириады возможных вселенных.

– Зал Миров, - кивнула Миранда.

– Зал Миров, - подтвердил Томас.

Ру вздрогнул.

Почувствовав у себя на ноге чью-то руку, он, полусонный, слабо погладил ее. Рука стала требовательнее, и тут он проснулся полностью.

Над ним маячила отвратительная физиономия, мерзкая рожа, с ухмылкой глядящая на него.

– Ты, петушок, не красавец, конечно, зато молоденький.

Этого нервного парня с жеманной речью поместили в камеру вчера днем, и именно он сейчас поглаживал Ру ногу.

– Эй!
– заорал Ру.
– Отвали от меня!

Парень расхохотался.

– Ладно-ладно, петушок, я пошутил.
– Он поежился.
– В этой чертовой камере можно замерзнуть до смерти. Так что заткнись и спи дальше - будет теплее и мне, и тебе.
– Он улегся спиной к спине Ру и закрыл глаза.

– Не приставай к парнишке. Ловчила Том, - сказал здоровяк Бигго.
– Это камера смертников. У него голова занята другим, ему не до романов.
– В его речи чувствовалась напевность корначей Дальнего Таунтона, которую редко можно услышать на западе.

– Утро-то холодное, Бигго, - пояснил Ловчила Том, не обращая внимания на шутку и вызванный ею смех.

– Для мошенника и убийцы он вовсе не плохой парень, этот Ловчила Том, - сказал Бигго Эрику, увидев, что тот проснулся.
– Он просто боится.

Ру вытаращил глаза.

– А кто не боится?
– выкрикнул он с безумием в голосе и крепко зажмурился, словно надеялся, что ужасная действительность от этого пропадет.

Эрик сел, привалившись спиной к неподатливой каменной стене. Всю ночь Ру вскрикивал во сне, будто его одолевали демоны, и несколько раз просыпался. Эрик обвел взглядом камеру. Заключенные спали или молча сидели, погруженные в свои мысли, а время медленно тянулось. Эрик знал, что бравада, которую Ру вчера усиленно демонстрировал, была сродни безумию: как и любой человек, он просто не мог смириться с неизбежностью собственной смерти.

– В тюрьмах молоденьких частенько петушат, но Ловчила просто хотел согреться, - сказал Бигго. Ру открыл глаза.

– От него несет так, будто кто-то сдох в его шкуре неделю назад.

– Ты, малыш, тоже не похож на цветочек. А теперь замолкни и спи, - огрызнулся Том.

Бигго ухмыльнулся, и его медвежья физиономия с кривыми зубами напомнила Эрику лицо ребенка-переростка. Разноцветные синяки и кровоподтеки - следы вчерашнего избиения - делали его еще страшнее.

– Я тоже люблю спать, прижавшись к кому-нибудь тепленькому, вроде моей Элсми. Она у меня милашка.
– Бигго вздохнул и закрыл глаза.
– Жаль, что больше я ее никогда не увижу.

– Ты говоришь так, будто нас всех повесят, - сказал Ру.

– Парнишка, это же камера смертников. До нас тут сидели сотни, и ни один не прожил и двух дней после суда. Ты думаешь, дружок, что тебе удастся одолеть королевское правосудие?
– Бигго рассмеялся.
– Ну, если тебе повезет, твое счастье. Но мы тут не дети, и каждый из нас понимал, на что идет, вступая на эту дорожку: поймают - повесят. Такие дела.
– Он закрыл глаза и замолчал, оставив Эрика и Ру размышлять над его словами.

Эрик тоже большую часть ночи не спал. Он никогда не был особенно религиозным, в храм заходил только по праздникам да во время ежегодной церемонии благословения виноградников, и ни разу всерьез не задумывался о встрече с Лимс-Крагмой в ее зале. Он знал, разумеется, что каждый человек должен предстать перед богиней и держать ответ за свои земные поступки, но всегда считал это своего рода сказкой, придуманной жрецами, попыткой назвать что-то другим именем. Грейлок, кажется, именовал это "метафорой". И вот теперь Эрик терзался мыслью: неужели все просто кончится? Когда из-под его ног выбьют ящик и петля сломает ему шею или задушит - неужели после этого наступят мрак и бесчувственность? Или, как уверяют жрецы, он очнется в Зале Смерти, в длинной очереди мертвецов, ждущих суда Лимс-Крагмы? Говорили, что тем, кого она сочтет достойными, богиня подарит жизнь в лучшем мире, а тех, кого не сочтет, отправит обратно, чтобы они усвоили те уроки, которые пропустили на земле. Еще говорили, что в какой-то момент те, кто прожил чистую жизнь, полную гармонии и милосердия, будут вознесены на какую-то высшую ступень существования, которая лежит за пределами человеческого понимания.