Хотя, господи! О чем она думает?! Разве сейчас стоит размышлять о подобном?! Когда совершенно другая, глобальная и кошмарная проблема нависла над головой, а все тело болит и ломит, не позволяя и на секунду забыть о пережитом за эти несколько часов кошмаре?!..

Мозг абстрагироваться пытается? Или дает ей возможность выдохнуть, концентрируясь на мелочах? А может, намекает, что теперь не выйдет характер выпячивать — сама его о помощи попросила, сама отдала себя в полную власть, лишившись возможности спорить и отстаивать хоть какие-то личностные границы… И вроде бы крушение столпа ее основ и личностной уверенности, один из самых ужасных дней за жизнь, а Катя о странных и неважных ныне нюансах думает. Цепляется глазами за окружающее, словно в первый раз изучает. Разум себя и ее от срыва защищает, не иначе.

Огромное пространство, полное воздуха, спокойные белые стены, серая плитка на полу, который может быть таким теплым и удобным — она точно знает. Силуэт уже обожаемой кофемашины на столешнице…

Это ли причина, что Катя облегченно выдохнула, стоило порог переступить? Или все дело в мужчине, стоящем в шаге и наполняющем настоящей жизнью, бешеной энергией своей харизмы пространство вокруг?

Странно, когда полупустое, обставленное в критическом минимализме, жилое помещение невероятно уютным и комфортным вдруг воспринимается.

Правда… под конец такого такого дня, что ж странного? Да и это не впервые ее накрыло неким робким осознанием. Просто сейчас, после всего пережитого, поглотило с головой. Опять затрясло мелкой дрожью, накатив новой волной гормональной встряски, на которые сегодня ее организм оказался излишне щедр. Не мудрено, конечно, учитывая происходящее.

Переступила с ноги на ногу, отчего-то застыв на входе, словно не решалась войти дальше. А Гриша тут же уловил, смерил ее внимательным, пронзительным взглядом. Непривычным, наглядно выдающим, что он и сам на взводе сейчас… Но выдерживает паузу, дает ей адаптироваться, не требует немедленно подробностей… А Катя и не уверена, что смогла бы рассказать, язык, как онемел. В голове шумит, закладывая уши, едва пытается подумать обо всем… Шок, да.

— Сейчас принесут что-то из еды, тот бургер уже вряд ли спасем, но парни в ближайшем ресторане затарятся. Послал еще из гаража, — он снял с нее свое же пальто и мягко подтолкнул Катю проходить дальше.

На ходу щелкнул выключателем, включив подогрев пола. Быстро прошел вперед, включив и ту самую кофемашину… Черт! Как же хорошо Гриша ее изучил за эту неделю с небольшим! Точно знал, какие мелочи будут внушать покой и дадут ощущение возвращения контроля над ситуацией.

Но Катя все равно чувствовала себя так, будто под анестезией. Странное чувство «ваты» в голове и мышцах, тело почти не слушается, с трудом переставляет ноги, мышцы каменные.

Во рту так и остался противный, приторно-сладкий привкус после того кофе, который он ей в машине дал, но Катя не могла не признать, что облегчение почувствовала. А еще голод… Сейчас действительно жалела, что не доела гамбургер: тот бесславно погиб на полу машины, когда на нее нахлынуло откатом от стадии торможения. Но желудок терзали жестокие спазмы… Голода ли? Нервы… нервы. Да, периодически ее в стрессовых ситуациях на дикий голод пробивало. Спасало только то, что обычно у Кати дома особо и нечего было поесть.

— Проходи, ангел. Что ты замерла, как не у себя дома? В холодильнике точно осталось что-то, я целый день в клубе проторчал, не доедал остатки, — казалось, что Гриша готов говорить о чем угодно, лишь бы она не сосредоточивалась ни на чем. — Сейчас поищу.

«У себя»?..

Внимательный взгляд Алхимика исподлобья, будто и теперь закидывает камушки, проверяет… Или однозначно дает понять, что некуда ей уже отступать и теперь именно Гриша решать все будет: и то, о чем просила, и то, что своим приоритетом всегда считал?..

А Катя молчит… и даже сформулировать почему не сможет. Не готова.

Теперь с этим не имеет права спорить, получается? А хочет ли?

Впервые за долгие годы она ощущала себя беспомощной и слабой, утратившей контроль над тем, что творится. После случившегося раскрошилась внутренняя уверенность в том, что в ее силах управлять миром вокруг себя. Наоборот, пульсирует в висках мысль, что ничего изменить не в состоянии… И в настоящий момент — это добивало, словно окончательно нечто внутри сломав.

Впервые в жизни, почти непреодолимое желание сдаться. Отдать власть в руки того, у кого точно больше мощи и силы, кто сумеет все решить так, как Кате никогда не удастся. Но и понимание, что ничего теперь не будет, как раньше, стучит в голове. Во всех смыслах…

Однако жизнь же дороже характера или границ личного пространства? Да и так ли она против того, чтобы именно Грише бразды правления ситуацией отдать?

— Катя… — он будто мысли ее читал, вот прям чудилось ей нечто такое в глазах мужчины напротив! — Иди сюда, ангел…