Дин только и поспевал запоминать и следить за действиями Оланда. Парень даже не заметил, как цех заполнился рабочими, как время перевалило за полдень. Только когда наставник объявил о перерыве, Дин будто бы очнулся ото сна. Прямо тут, у станка, тяжело плюхнулся на кособокий стул и прикрыл глаза. Прислушался к ощущениям. В ушах появился противный писк, в голове зарождался тяжелый гул. В груди плескалась тягучая пустота. Но было и еще что-то. Какое-то давно забытое ощущение маячило на границе сознания. Нечто похожее на удовлетворение и… счастье.

Парень напрягся и попытался ухватить за хвост прыткое чувство. Наконец, когда ему это удалось, Дин с удивлением понял, что испытывает необъяснимую тягу и интерес к только что изученным механизмам. От этого и испытывает удовлетворение, и мимолетное счастье. Дин всем сердцем удивлялся этой гениальности и в то же время простоте сборки узлов станка. Это целый мир, целое царство, и, если знать, на что воздействовать, то всем этим можно легко управлять!

От размышлений Дина отвлекла боль, возникшая в голове где-то на самой дальней границе восприятия. Парень поднялся со стула, помассировал руки. Их снова жгло в районе кистей! Дин отмахнулся от этого назойливого ощущения и отправился на улицу подышать свежим воздухом. Там он прошелся вдоль глухой цеховой стены, вышел на широкую площадку, остановился. Прищурился, наслаждаясь лучами остывшего осеннего солнца.

— Дин, ну, как дела? Я смотрю, у вас с Оландом работа идет полным ходом? — раздался благодушный голос за спиной. Дин обернулся и увидел мастера Джима, несущего в цех какие-то инструменты.

— Да… стараемся… — растерянно ответил Дин.

— Это правильно, это хорошо. Ну а вообще как — нравится?

— Нравится. Мне вообще кажется, что механизмы — это мое.

— Давай-давай! В начале следующей недели станок уже будет у нас. Если такими темпами учиться будешь, то сразу за новый механизм и поставим тебя.

Дин кивнул.

— Ну, ладно, давайте работайте дальше, — бодро сказал Джим и побежал в цех. — Чем быстрее, тем лучше…

Парень постоял еще пару минут на улице и отправился в цех. Головная боль не прошла, а наоборот усилилась.

В помещении было душно. В носу и горле защипало от табачного дыма, густо вьющегося по всему цеху. Дин закашлялся, протер слезящиеся глаза и зашагал прямиком к станку. Оланда все еще не было на месте, и парень уселся обратно на стул в ожидании наставника. Вскоре тот вернулся с тюком старой шерсти.

— Сейчас материал второго сорта будем делать! — объявил Оланд.

— Это как? — не понял Дин.

— Некачественное сырье в прокат пустим.

— Это зачем… — смутился парень.

— Ну, пораскинь, пораскинь мозгами-то… Э-э-э-х! Кто ж тебе сразу нормальную шерсть катать доверит?! Потренируешься пока на этой, ее-то не жалко, а потом, если все нормально пойдет, будешь с нормальным материалом работать.

Дин кивнул.

— Ну, что? Сразу сам попробуешь? — спросил Оланд.

— Попробую! — ответил Дин.

Однако практика оказалась сложнее, чем теория. Поначалу парню было тяжело. Приходилось одновременно выполнять несколько дел: ровно опускать шерсть в горловину приемника, контролировать рычаги подачи, привода вала, включения элеватора и, непосредственно, самого прокатного вальца. Сложнее всего было сконцентрироваться и выполнять все операции своевременно, а, главное, в правильной последовательности.

Дин вскружился. В течение следующих двух часов он испортил полтюка шерсти, раскраснелся, взмок и еле-еле мог переводить дух.

— Ладно, ладно! Притормози немного! — Оланд старался перекричать шум станка. — Передохни чуток.

Дин остановил привод станка, выдохнул и тупо уставился на бесформенные пласты шерсти, вышедшие из механизма.

— Ну, перевел дух? Пошли, — сказал наставник и куда-то быстро зашагал. Дин устало поплелся следом.

Оказалось, что Оланд снова шел на склад. Там он взял теперь уже два тюка испорченной шерсти. Один отдал парню, второй потащил сам.

— Теперь смотри и запоминай, что буду делать я! — сказал Оланд. Дин стал наблюдать.

Наставник действовал уверенно и умело. Раз — и он аккуратно подал шерсть, два — и он уже у рычага, взмах рукой — и завращался привод. Снова отточенное движение — и новая порция шерсти ушла в приемник. За следующие полчаса Оланд не сделал ни одного лишнего действия. Он не вспотел, не покраснел и не запыхался. Каждый лист материала, вышедший из станка, был идеально ровным. Хоть сейчас иди да продавай!

Дин с завистью наблюдал за Оландом. Однако завидовал парень белой завистью. Он от всей души восхищался мастерством и дисциплинированностью наставника, искренне удивлялся его лисьей ловкости.