— Флавин… эфир… — непонимающе забубнила Энни. — Я совсем ничего не понимаю! Что все это значит.

— Сложно объяснить, — улыбнулся Малтис. — Просто делай так, как я сказал. От этого мне будет спокойнее. За тебя, за твою семью.

— Хорошо. Я сделаю… — в голосе хозяйки прорезалась дрожь. Энни обняла демонолога и поцеловала в лоб.

— Ладно, мне пора! — наиграно бодро сказал Малтис. Еще раз обнял женщину и уверенным шагом вышел из дома.

Только на улице парень остановился, сглотнул горечь, возникшую в горле от проступивших слез и, не оборачиваясь, двинулся в обратный путь. Сабля, слегка оттягивающая поясь, придавала уверенности, ободряюще касалась бедра. И хотя демонологам нельзя было носить холодное оружие в городе, Малтис плевать на это хотел. И так слишком много уступок. Всю жизнь. Всю свою нелепую, случайную жизнь он только и делал, что мирился с правилами. То, что больше всего сдерживает одних, полностью развязывает руки другим. И первых всегда больше, чем вторых. Всегда так было и навсегда так останется. Кто бы что ни делал. И если даже кто-то перевернет привычный всем мир с ног на голову — ничего не изменится. Кто-то всегда будет выполнять чужую волю. Но стоит только тебе понять что к чему, стоит только открыть глаза пошире, начать действовать, и ты сразу же станешь предателем. Изгоем, изменником, человеком низшего сорта, сумасшедшим, в конце концов! Так было с мастером Вингутом, так стало с Малтисом.

Нормы, устои и правила лишь ограничивают, для этого и созданы. Но вот парадокс: они очень глубоко вросли в общество, а общество, как один из факторов, напрямую влияет на развитие человека. Так и получается, что чистый изначально младенец становится в итоге очередным слепком, обрубком, исторгнутым обществом и окружающей средой. Но остается ведь что-то внутри? В самом потаенном уголке души? Может что-то всколыхнуться иногда. И тогда даже морально полусгнивший труп когда-то чистого духа внутри самого гнусного человека пустит горячую слезу обжигающего, дикого сожаления. О том, что было, что безвозвратно упущено; о том, что сделано и о том, что никогда уже не притворить в жизнь.

Так сложно нарушать правила! Но еще тяжелее бороться с обстоятельствами. Ради чего? Ради деревянного ящика, в котором тебя опустят в землю, кишащую червями? Или ради лучшей жизни? Бесконечная борьба, после которой останутся только сожаления. В самом конце пути. Одни сожаления, и Малтис боялся переполниться ими, ведь они и так уже захлестывали его. Демонолог не знал своих родителей, помнил только беспризорное детство, потом приют, свои вшивые волосы, побои, тяжелые работы в городских сточных канавах. Побег, нестерпимый жар в голове, сводящие с ума глаза демона. Мастер Вингут и школа демонологии, потерянные друзья, потерянный учитель и нескончаемый поток людей вокруг. Малтис никогда не был один, но всегда был одинок. И поток сожалений стал его стимулом жизни. Демонолог боялся переполниться им.

Занятый невеселыми мыслями, Малтис даже и не заметил, как добрался обратно до таверны «Полумесяц». Мысленно собрался, внутренне сконцентрировался и приготовился к самому худшему. Однако красных гвардейцев перед таверной уже и след простыл.

«Что ж, — вздохнул демонолог, — дело все равно придется довести до конца. Вот только все всегда приходится делать самому! Надоело уже, да и обидно как-то. Реально обидно».

Малтис уверенно зашагал к таверне. У самого входа остановился, набрал горсть небольших камешков и распихал их по карманам. Что же, партия начата! Демонолог толкнул входную дверь и со спокойным видом вошел в заведение. Берни все так же торчал за стойкой, нервно и суетливо протирал стаканы и глиняные стопки. Изредка трактирщик бросал озадаченный взгляд на собравшихся в зале работяг, лентяев и пройдох. Посетителей пока набралось немного, но и их Берни не спешил обслуживать.

— Я смотрю у вас тут народу поприбавилось, — сказал Малтис, подойдя к стойке.

Трактирщик вздрогнул, ошарашено взглянул на демонолога. Взгляд трактирщика расфокусировался, но через пару секунд снова стал осмысленным.

— Д… да… Завсегдатаи подошли… э-э-м-м… несколько работяг после тяжелого дня… Чего изволите, мастер Малтис… — забормотал Берни.

— Да ничего! — демонолог широко улыбнулся. — Просто решил поинтересоваться как у вас дела, вот и все.

— Хорошо… неплохо. Да… Ах, да! Я ведь… Вот старый дурак, чуть не забыл! — трактирщик явно нервничал и даже не пытался скрыть этого. — Вам послание!

— Что за послание? — искусно изобразил удивление Малтис.

— Заходил Рейнор Паскаль, капитан красных гвардейце. Просил передать, что у него для вас послание. Сказал, что будет ждать вас в переулке Нэбри, на окраине старого квартала. Сразу после захода солнца.

Малтис открыто улыбнулся, цокнул языком и сказал.

— Что же, тогда мне стоит поторопиться, — ответил демонолог, — а то солнце уже к горизонту катится.

— Да-да, — серьезно сказал Берни. — Не стоит тянуть, отправляйтесь прямо сейчас.

Демонолог еще раз улыбнулся и не спеша вышел из трактира. Вдохнул свежий воздух теплого летнего вечера и двинулся к конюшне. Там он забрал свою старую кобылу, запрыгнул в седло и поскакал в старый квартал.

Кобыла старалась изо всех сил. Нет, не то чтобы она неслась до свиста ветра в волосах, но уже и не плелась как днем. Видимо смена обстановки пошла старой лошадке на пользу.

Ранний вечер накрывал Таэрмин. Небо, ставшее бледно-кисельного цвета, смешанного с нежной голубизной, преобразило своими нежными отсветами центральные улицы. Катившееся к горизонту солнце легко и непринужденно заскользило по новеньким и не очень крышам. Без надрыва, спокойно и упоенно застрекотали сверчки. Людей вокруг стало меньше, но прибавилось кошек, ласок и собак. Центр города засиял, стал красив и даже помпезен. В воздухе расплескалось спокойствие. Обманчивое.

Малтис наслаждался идиллией, пока была возможность. Но вот, наконец, центральные улицы остались позади, слева потянулся парк, справа — череда таверн и приземистых павильонов. Дальше по улице расположился квартал более-менее зажиточных горожан. Их добротные дома относительно вольготно раскинулись на просторных участках. Проехав чуть дальше, демонолог миновал и уже закрывшийся рынок, выехал к городским таможенным складам и повернул направо. Начался район победнее. Тут и дома были скромнее, а вскоре потянулись и вовсе откровенно запущенные лачуги, плотно жавшиеся друг к другу. Потянуло помоями. Еще ниже по улице добавился запах сточных вод. Вокруг, не смотря на еще яркое солнце, стало темно и, будто бы, промозгло.