— Слушай, давай я тебя домой отвезу? Ты что-то совсем бледная… А по адресам я сам смотаюсь.

— Нет, я в норме. Просто перенервничала. С детства безумно боюсь собак и обхожу их стороной. А эта подбежала совсем близко…

— На тебя в детстве напала собака?

Молча киваю. Потом вдруг решаю рассказать.

— Ногу в двух местах прокусила… У меня до сих пор шрамы от её зубов остались около колена. Самое обидное, что я её даже не трогала — просто мимо шла, в школу торопилась. А собака эта с хозяйкой гуляла и вдруг как накинется со спины и сразу пастью впилась в ногу… Боль была адской. Женщина не сразу смогла оттащить её. Но как только получилось, она резво схватила собаку за ошейник и бегом от меня не оглядываясь. Даже не спросила, как я вообще. Испугалась, по ходу, что пса усыпят за такие фокусы. Ну а я ещё относительно мелкой была… Так в состоянии аффекта до школы и дохрамала, не обращая внимания боль и на то, что все колготки вымазаны в крови… Даже на урок пришла, за парту села. Подружка моя заметила ужас этот и рассказала учительнице. Та сразу меня в медкабинет и родителям названивать, чтобы забирали и в больницу везли. Дальше — уколы от бешенства по графику и две недели дома…

— Женщину эту к ответсвенности привлекли?

— Нет. Я даже не смогла толком вспомнить, как она выглядела. И про собаку уловила лишь то, что та была огромной и чёрной… Больше я тем двором ни разу до школы не ходила. Только в обход. И всех больших собак с того времени остерегаюсь. Животное есть животное… Никогда не знаешь, что у него на уме…

Мысленно ругаю себя, когда до меня доходит, что я слишком разоткровенничалась. Да и зачем Константину Станиславовичу информация о происхождении моей фобии? Он же явно только из вежливости спросил. А я тут распинаюсь зачем-то…

Неотрывно смотрю в лобовое и молчу, не зная, как ещё замаскировать своё дёрганое состояние.

Вздрагиваю, когда ощущаю легкое ободряющее постукивание по моему плечу. Несмело поворачиваюсь к Константину Станиславовичу лицом, когда осознаю, что он до сих пор не убрал ладонь с моего рукава.

Несколько бесконечных секунд и наши взгляды скрещиваются, затем тут же расходятся. Тишина сменяется усиленной пульсацией в ушах.

Константин Станиславович отворачивается к рулю, перекинув на него обе руки, и прочищает горло.

— Ну что, посмотришь, второй адрес? Думаю, "Эвкалипт" лучше уже отметём от греха подальше…

— А? Да, конечно!

Когда мы выдвигаемся в «Посейдон», то я, чтобы убить время и отвлечься от своих неправильных ощущений, изображаю сильнейшую увлеченность распечатками с меню. Листаю их, перечитывая по десятому кругу одно и то же.

От моего занятия меня отвлекает внезапно раздавшийся рингтон, который стоит на Дане.

«Это не девочка, это — беда;

Я с такой, как она — ни за что, никогда!

Странная девочка, но я ведусь.

Я в другую уже никогда не влюблюсь»

Роюсь в сумке целую вечность, проклиная себя за то, что поставила на звонок такую девчачью чушь. При этом, мне кажется, что всё это время Константин Станиславович подглядывает на меня с нескрываемой ухмылкой, но, благо, не комментирует.

Когда телефон, наконец, оказывается у меня в руках, я бездумно сбрасываю вызов.

Какого черта? Почему я это сделала? Почему не ответила Дане? Своему жениху!

— Спам?

— Что?

Константин Станиславович указывает глазами на мой смартфон.

Ну, чудесненько! Он понял, что я отклонила вызов.

— А… Нет. Просто ничего срочного. После работы перезвоню… — неуверенно бурчу, чувствуя, что сейчас выгляжу жалко.

Зачем вообще оправдываюсь?

— Откуда ты знаешь, что ничего срочного, если не ответила?

Мужчина кидает на меня добивающий ироничный взгляд.

— Знаю! — чересчур резко отвечаю и вновь утыкаюсь в листы с меню.

— Мы на месте! — сообщает Константин Станиславович, припарковавшись у весьма помпезного строения с огромной вывеской «Посейдон».

Да, тут уже сомнений быть не может.

Подходим к огромной входной двери, осматриваем здание снаружи.

— А это заведение точно по карману нашей компании? — шутливо спрашиваю, оценивая внешнее убранство и огромный красный ковёр у входа.

Константин Станиславович что-то хочет ответить, но теперь уже у него звонит телефон. Он жестом просит подождать и делает один шаг в сторону от меня, встав вполоборота.

— Да! Ещё на работе. Да, постараюсь быть к семи… Хорошо, можно и карри… — отчётливо слышу часть его разговора. — А хотя — давай, лучше в ресторан сходим? Да… Я позвоню тебе, как освобожусь! Конечно, заеду… Будь готова! Хорошо… До вечера!

Отвернувшись от него на автомате, ощущаю во рту навязчивый привкус разочарования и злости… На себя.

Тут не надо быть гением, чтобы не понять, что Константину Станиславовичу звонила жена. И, в отличие от меня, которая, вопреки здравому смыслу, уже нафантазировала себе невесть что, он ответил ей сразу же. Сразу же!