— Вполне, — деланно равнодушно отвечаю, борясь с вспышкой негодования, вызванной легким спазмом в желудке.

— Вот никогда не мог понять: зачем вы, девушки, над собой издеваетесь и кидаетесь в крайности? У меня дочка тоже постоянно худеет. Часто ходит злая и голодная, на всех срывается… Удивлён, как её до сих пор ветром не уносит.

Почему так чертовски бесит, что он продолжает сравнивать меня со своей дочерью?!

— Вы на что намекаете?

— Мне показалось, что ты сегодня не в духе. Что-то случилось, или дело в салате?

Мужчина перестаёт есть и смотрит на меня выжидающе.

Он реально думает, что я буду откровенничать с ним?

— О, Константин Станиславович! Что же вы всё никак не дойдёте до нашего кабинета и не распишитесь за аванс? — елейный голосок Эллы Львовны из бухгалтерии вклинивается в наш диалог, оставляя вопрос Симановича без ответа.

Что ж! Это к лучшему.

Несмотря на то, что женщина, властно поставив свой стаканчик с кофе на стол, внаглую усаживается рядом с Константином Станиславовичем, кинув на меня лишь мимолетный острый взгляд, я про себя её благодарю. Теперь можно быстро доесть салат и свалить от ненужных разговоров ни о чем. К тому же, от Эллы Львовны так ядерно несёт пятой «Шанелью», что у меня невольно начинают слезиться глаза, и настигает кашель.

Она что, решила соблазнить Константина Станиславовича этой газовой атакой, и вылила на себя сразу весь флакон? А как же другие, ни в чем не повинные жертвы? Почему она не подумала об окружающих?

Когда я устаю от приторного трёпа Эллы Львовны и жжения в носу, то поднимаюсь из-за стола и забираю свой поднос, чтобы, наконец, удрать отсюда.

Готова поклясться, что в этот момент Симанович смотрит на меня с мольбой. Невооружённым глазом видно, как его напрягает непрошеная компания. Но я лишь коротко улыбаюсь ему и удаляюсь восвояси.

По дороге, правда, сталкиваюсь с нашим водителем, Павлом, который как раз ищет, где присесть. Недолго думая, я останавливаю мужчину и сочиняю байку о том, что Константин Станиславович искал его, мечтая с ним что-то обсудить. Как говорится: помогла, чем смогла. Соизмерима ли моя помощь с тем, как Симанович спас меня от нападения собаки? Хм…

Я ничего не имею против Эллы Львовны, но, кажется, по этому пункту, а именно — спасению от непредсказуемого, слишком навязчивого агрессора — мы с Константином Станиславовичем теперь квиты.

«Привет, Соня!

Прости, что долго не отвечала. Была очень занята. Перед Новым годом дел по горло, не продохнуть.

Ты меня напугала своим первым письмом. У всех у нас бывают тяжёлые моменты, когда мозги набекрень. Как хорошо, что ты так быстро во всем разобралась. То, что ты вполне себе можешь нравиться этому старику, я даже не сомневаюсь! У него как раз кризис среднего возраста близится — имей в виду. А тебя, по моему мнению, всё ещё до конца не отпустила боль утраты. Прости, что об этом напоминаю, но другой причины, почему ты вдруг всерьёз задумалась о таком старом мужике, я не нахожу…

Может, ты сильно волнуешься из-за приближающейся свадьбы? Ты же уверена в своём выборе? Точно любишь Даню? Или есть сомнения?

Прилететь к вам, к сожалению, не смогу. Потом всё объясню. Про Ратмира пока тоже не спрашивай… Плохо всё у нас — отдаляемся друг от друга. Но ты мне пиши чаще, делись переживаниями. Я всегда рада твоим письмам…»

Что-то Валя в последнее время какая-то странная. Я даже через её письма чувствую, что с ней что-то не так. Может, зря она переехала в Японию? Да, это её мечта чуть ли не с пелёнок, но ведь сразу были понятны риски: если её парень Ратмир не поедет туда с ней, то их отношения могут закончиться именно из-за расстояния. Грустно всё это.

Быстро написав ответное письмо с уверениями в том, что никаких сомнений в Дане у меня нет, я заставила себя продолжить работать. Хотя мысли после предположения Вали о связи моего нездорового интереса к Константину Станиславовичу с относительно недавней смертью моего отца стали роем кружиться в голове, отдавая нестерпимой болью в грудную клетку.

Теребя края любимого свитера, я закрыла глаза и начала глубоко дышать под счёт. Эта техника у меня отработана безукоризненно.

Один, два, три, четыре… — вдох, задержка дыхания…

… Пять, шесть — выдох…

Через какое-то время успокоившись, я всё равно сбегала к кулеру за водой. Осушила залпом стакан. Ещё глубоко подышала. Вроде отпустило.

Для меня лучший способ отвлечься — работа. Пойду, пожалуй, и полностью погружусь в текучку.

Я вернулась за стол, отмечая, что Симанович до сих пор не пришёл с обеда. Спокойно начала разбирать свои стопки заявок, обрабатывать их. И у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло от неожиданно резкого приказа, адресованного непосредственно мне: