— Не успеваю, мы слишком быстро идём.

— Да? — очнулся Вик. — Хорошо, извини, — и слегка замедлил шаг. — Может быть, у тебя есть вопросы по делу?

— Ну… Я поняла про форму, что всё дело в цвете, но кто во что должен одеваться?

— Не совсем по делу, но по теме, — прокомментировал мужчина. — Коричневая основа — стража. Зелёная — прислуга. Кстати, тебе должны приставить помощницу, но я бы не рассчитывал. Белое…

— Повара, я поняла уже, — вставила Лео.

Вик не отреагировал.

— …работники кухни, в том числе разносчики. Есть ещё врачи, доктора, лекари, как ни называй, тоже в белом, но они ходят без фартука и могут иметь другие цвета в одежде.

— А остальные не могут?

— Работники кухни — нет. Для остальных не имеет значения материал ткани, фасон, тип и цвет узоров.

— То есть главное, чтобы основным был форменный цвет?

— Да, на той одежде, что сверху. Камзол, платье. Если костюм типа ваших — то и цвет брюк тоже. Если без камзола или пиджака — то рубашка.

— А чёрный цвет для кого?

— Советники, — улыбнулся мужчина. — Фрейлины тоже ходят в чёрном… Это для тех, кто не занимается ничем конкретным, а, по сути, работает головой и языком. Помогает императорскому роду. Хотя, красный цвет тоже для мыслящих. Это руководители министерств и начальники отделений, если их приглашают на аудиенцию к императору. В свободное время они могут одеваться по своему вкусу, принцип действует только в императорском саду для постоянных работников.

— Мне кажется, тебе не пойдёт чёрный цвет.

Советник безразлично пожал плечами, сворачивая на новую ветку:

— Это твой новый дом, — махнул вперёд Вик. — Скажите, невеста уже выбрала себе комнаты? — он обратился к стоящему рядом демону в цвете стражи.

— Да, пятая и шестая двери слева.

— Благодарю. Пойдём, — кивнул Вик девушке. — Лучше знать седьмую комнату. Они все типовые, разницы никакой. Только для Ники одну из комнат переделают в гостиную.

— Я смогу поменять выбор потом?

— Если останется что-то свободным, то да. Но лучше самой этого не делать. Чем ближе к Нике ты будешь, тем выше положение. Для тебя это важно. Если, разумеется, она сама тебя не отселит…

— Мда. Весёлая жизнь меня ждёт.

Теперь, когда человеку не приходилось притворяться, голос Лео стал выше, мягче, слегка изменилась речь. Чувствовалось, что это не мужчина.

— Дать тебе время освоиться? — подведя спутницу к двери, спросил демон.

— А другие варианты?

— Покажу тебе сад, запомнишь несколько основных маршрутов. Много времени не смогу уделить, мне самому ещё надо отдохнуть.

— Тогда и я потом отдохну. Надо что-то сделать, чтобы комната стала моей официально?

— Зайди и приложи ладонь к двери изнутри, там есть углубление. После этого оно исчезнет. А если ты захочешь переехать, снова туда прикоснёшься.

— А как это действует?.. — заинтересовалась Лео, заглядывая в комнату.

— Запоминание отпечатков пальцев. На твои руки ручка будет открываться, на чужие отзываться внутри стуком.

— Обе руки?

— Если обе запомнишь.

Девушка скрылась внутри и через полминуты появилась довольная:

— Получилось! Слушай, а откуда здесь свет и вода? Душ ведь в каждой комнате есть?

— Да, в каждой, — пошёл вперёд Вик. — Запоминай дорогу. Идём к покоям императора.

— Зачем мне туда? — удивилась Лео.

— Как фрейлину его невесты, тебя могут попросить передать что-нибудь оттуда сюда и обратно. Вряд ли пустят прямо к императору, но для выполнения поручений хватит и его ветки.

Девушка кивнула в спину провожатого.

— Насчёт света. Принцип листьев — батареи накапливают энергию солнца, превращая её в электричество. Вкратце.

— Ага, у нас тоже такое есть, но мало используется.

— У вас немного другое. Мы дали вам идею и основы, но применение люди продумали не до конца. Мол, и так сойдёт. Поэтому и невыгодно. А вода идёт по принципу осмоса, разницы давления и солевого баланса, по обычным трубам, стилизованным под кору деревьев. Вообще, — мужчина еле заметно усмехнулся, — эти деревья имеют кору только пока молодые и, соответственно, на новых мелких веточках. Можешь посмотреть под ноги.

Лео послушно наклонила голову:

— Это и есть настоящая кора? — разглядывая серую поверхность, будто бы стёртую тысячами ног, спросила она.