– И что же вы сделаете, Броди? – вызывающе спросила она, упершись руками в бедра и позабыв про угрызения совести. – Неужели выпорете?

– Что-то вроде того, – нехотя ответил он. И снова повторил:

– Что-то вроде того.

Вроде того? Вроде того? Что, черт побери, он хотел этим сказать? Она вздрогнула, вдруг поняв, что под «фокусом» подразумевался вовсе не ее побег и не разбитая машина. Броди говорил о том, как она его целовала.

И, припомнив, что заставило ее это сделать, Эмми почувствовала, как ее щеки вспыхнули алым цветом.

Когда Броди минут через семь появился в холле, на нем были легкие брюки и рубашка поло ярко-голубого цвета, придававшего его серым глазам особый оттенок. Эмми с неприятным чувством отметила, что рубашка наверняка выбрана какой-то женщиной, без сомнения невероятно красивой и опытной, которая никогда не доставляла ему ни малейшего беспокойства и чьи поцелуи он наверняка принимал гораздо более охотно. Хотя если говорить откровенно, то и ей он отвечал вовсе не холодно: наверное, решил, что она чересчур старательно следует его совету. Эта мысль слегка ее развеселила.

– А, вы все-таки еще здесь, – заметил он, мельком взглянув на нее и на ходу застегивая часы на руке.

– У меня не было выбора. – Эмми подняла перед ним босую ногу. – Мои сандалии и сумка остались в машине, и Бог знает, куда дел их ваш друг.

– И вас остановил такой пустяк? – с каким-то мрачным юмором спросил он. – Вы не должны позволять таким мелочам останавливать вас, Эмми.

– Не буду, – пообещала она. – Но ничто на свете не заставило бы меня пройти через улицу босиком.

Броди моментально принес ей ее вещи, которые оказались у девушки, сидевшей за регистрационной стойкой.

– Все, что от вас требовалось, – это спросить.

Эмми даже не пыталась скрывать недоверие.

– Неужели вы действительно считаете, что я этому поверю?

Броди пожал плечами.

– Стоило попробовать. Теперь вам остается только сожалеть об упущенной возможности.

– Скорее бы свиньи стали летать, – раздраженно хмыкнула она. – К тому же я хочу есть. Броди улыбнулся.

– Если вы хотите есть, вам придется возвратить ту тысячу франков, которую вы так мило позаимствовали из моего бумажника.

Эмми открыла сумочку и протянула ему деньги.

– Я их просто одолжила. И вы вполне могли бы возместить потерю за счет той суммы, которая лежит в сейфе отеля, – сообщила она.

– Я это запомню, на случай необходимости. – Он говорил так, словно это никогда не могло бы произойти. Подождав, пока Эмми наденет свои сандалии, он спросил:

– Готовы? – (Она кивнула и встала.) – Точно? Вы выглядите слишком бледной.

Только оттого, что мне слишком часто приходится сегодня краснеть, подумала Эмми.

– Я в полном порядке. Не волнуйтесь.

– Я и не волнуюсь. Но если вы ударились головой при столкновении, скажите сразу. Мне вовсе не хочется, чтобы вы потеряли сознание. – Он и вправду беспокоится, с радостью отметила про себя Эмми, но тут Броди добавил, испортив все впечатление:

– Я никогда не смогу оправдаться перед вашим отцом.

На мгновение Эмми захотелось послать своего отца, и Броди заодно, ко всем чертям. Но сердиться на Броди дольше двух минут она не могла, поэтому усмехнулась:

– Хотелось бы на это посмотреть. – И, взяв его под руку, сказала:

– Идемте же. Броди. Посмотрим наконец на этот ваш обещанный закат солнца. И предупреждаю, что лучше бы ему оказаться действительно красивым.

Закат был коротким, но очень впечатляющим. Солнце окрасило горизонт в красные, розовые и пурпурные тона, казалось, город, и леса за ним, и бухта вместе со всеми кораблями – от грузовых судов до легких крылатых яхт – горят разноцветным пламенем.

– Ну, – спросил Броди, когда они наконец уселись за столик в первоклассном ресторане. – Как по-вашему, это стоящее зрелище?

– Недурно, – ответила она. – Немного ярковато, на мой вкус. Я предпочитаю серебристо-розовое небо с маленькими облачками.

– Боюсь, на этой широте сейчас дефицит облаков, даже самых маленьких, и надеюсь, что так пока что и останется. Штормы здесь бывают такие же буйные, как и закаты. – (Эмми вопросительно подняла бровь.) – Великолепное зрелище со страшными волнами.