– Похоже, вы знаете здесь все.

– Да, я как-то два сезона проработал матросом на яхте. Когда еще учился в университете.

– Счастливец. А вот мне после того несчастного приключения с Оливером Ховардом пришлось отправиться на все летние каникулы путешествовать по музеям вместе с тетей.

– Бедная леди, – с чувством сказал Броди. – Я ей искренне сочувствую.

– Нет, я вела себя хорошо. – Эмми блеснула глазами в его сторону. – Честное слово. Если бы мне вздумалось устроить какой-нибудь скандал, она была бы слишком потрясена… К тому же Музей Альберта и Виктории [9] меня заставил даже заплакать, – уже серьезно добавила она.

– Жаль, что вы не сказали мне об этом до отъезда из Лондона, – можно было бы провести эти полдня с большей пользой. И как это у вас в Оксфорде хватало времени, чтобы впутываться в неприятности самого разного рода?..

– Хватало. – Эмми кивнула. – Успела даже сдать все экзамены первого курса на «отлично». Это были очень сложные три года.

Броди посмотрел на нее, потом сокрушенно покачал головой.

– Простите меня, Эмми. Я был непростительно груб…

– Нет нужды извиняться. – Эмми протянула руку и коснулась его ладони, лежавшей на столе. – Я принесла вам достаточно неприятностей, и вы были просто великолепны. Не знаю, что бы со мной сталось, если бы не вы. Тот человек, в чью машину я врезалась, был просто в ярости.

– Да уж, это верно. – Он не стал отмечать того факта, что, если бы не он, она вообще едва ли оказалась бы в такой ситуации. Но, как бы уютно ни лежала ее ладонь на его руке, Броди не мог позволить ей думать, что его можно провести. – Только вам было достаточно поглядеть на него из-под своих длинных ресниц и взмахнуть ими, и он через десять секунд оказался бы у ваших ног.

– Какие гадости вы говорите!

– Неужели? А вы забыли, как испытывали этот прием на мне – когда спускались по водосточной трубе? И еще – когда вы жестом фокусника извлекли чулки из…

– Я вовсе не строила вам глазки! Я была в таком отчаянии, что и думать об этом не могла, а без чулок я не смогла бы обойтись, потому что туфли начали натирать. И к тому же совершенно очевидно, что вы, Броди, вовсе не у моих ног.

Насчет последнего пункта он уверен не был, но не сообщать же ей об этом. Малейший признак слабости – и он сейчас же окажется под ее каблучком.

– Да уж, это верно. Я скорее у следа ваших ног. Мы приходится гоняться за вами, даже когда вы обещаете вести себя примерно. – Тут появился официант, и Броди был искренне рад перерыву. Он спросил Эмми, что она предпочтет из вин.

– «Сент-Рафаэль», белое, пожалуйста, – отозвалась она.

– А мне «Рикард», – добавил Броди, беря меню. – Итак, Эмми, если не буйабес, то что вы выберете на ужин?

– Roygcte, [10] жаренные на решетке, пожалуйста.

– А вы не хотели бы сначала посмотреть в меню, а потом заказывать?

– Нет. – Она улыбнулась, оперлась локтями на стол и положила подбородок на ладони. – Я знаю, чего хочу. – С этими словами она обернулась к официанту и спросила, можно ли приготовить для нее простые rougets с зеленым салатом. Официант почтительно заверил, что так все и будет сделано.

– И вы всегда так легко добиваетесь своего? – спросил Броди, когда официант ушел, забрав оба заказа.

– Не всегда. Я не добилась Оливера Ховарда. А теперь, если вы с моим отцом будете продолжать в том же духе, мне не видать и Кита.

– Оливера Ховарда? Это тот парень, от которого ваш отец откупился, когда вам было восемнадцать? И вы до сих пор на него за это злитесь?

– Нет, должна признать, что Оливер был ошибкой, – ответила Эмми. Пожав плечами, она снова сверкнула белозубой улыбкой. – Я встречалась с ним во время летних каникул между старшими классами и университетом. Мы с друзьями отдыхали в Италии. Дни были длинными и жаркими, и заняться было нечем, кроме как есть, спать, купаться и влюбляться. А в Оливера влюбиться было совсем нетрудно. Он был очень красивым, ужасно обаятельным – словом, от мужчин такого рода мамы всегда предостерегают дочек. – Она поморщилась. – К сожалению, моя мама была всегда слишком занята любовными связями с мужчинами как раз такого типа, как он, и ей некогда было меня предостерегать. Думаю, я должна радоваться, что он взял у отца деньги. Это показало, чего он на самом деле стоит. – Она откинулась на стуле и закинула руки за голову. – Он очень передо мной извинялся. Уверял, что его сердце навеки разбито, но, глядя на муки моего отца, который ни перед чем не останавливался, чтобы помешать нашей свадьбе, Оливер решил не осложнять мне жизнь.

– Вам?

– Хмм. Очень заботливо, не правда ли? – Она усмехнулась. – А сам очень скоро утешился покупкой нового автомобиля.

– Вы действительно его любили, Эмми?

– Или просто хотела пойти наперекор своему дорогому папочке? Нет, Броди. Такого я не замышляла, по крайней мере нарочно. Всему виной мои восемнадцать лет и излишняя впечатлительность. – Она передернула плечами. – Тогда я была в неописуемой ярости. На папу и на Оливера. Боже мой, он мог хотя бы запросить побольше… а не принимать первое же предложение Холлингворта, что говорило об отсутствии…