– Обязательности? – подсказал Броди, видя, что она затрудняется с выбором слова.

– Я хотела сказать – силы воли.

– Наверное, он был просто закоренелым реалистом. Может быть, когда ему предложили выбор, он решил, что новая машина ему нужна больше, чем жена. Особенно такая, которая принесла бы ему кучу новых неприятностей. – Броди помолчал. – Кстати, на чем ездит Кит Фэрфакс?

Эмми опустила ресницы.

– Удар ниже пояса, Броди.

– Я только подумал.

– Вот и думайте о чем-нибудь другом. Оставим Кита в покое.

– Как прикажете. – Броди, откинувшись на спинку, потягивал вино и смотрел на гавань. – Хотя это странно, на мой взгляд. Насколько я знаю, большинство женщин просто неспособны прекратить говорить о человеке, в которого влюблены.

– Я не большинство.

Он бросил на нее быстрый взгляд.

– Это от меня не укрылось. – Потом указал рукой на гавань. – На каком из этих кораблей вы хотели бы сейчас оказаться? – (Эмми недоверчиво посмотрела на него.) – Я просто меняю тему, как вы приказали, – вполне искренне пояснил он.

– О! – Эмми посмотрела на залив, потом наморщила нос. – Я всегда плавала только на трансатлантических лайнерах. У меня морская болезнь.

– Да, в путешествиях вам приходится туго: самолетов боитесь, на кораблях вас укачивает… А мне сейчас хотелось бы оказаться на той большой яхте, которая идет в Эгейское море. Объехать все острова, останавливаться на каждом из них, исследовать руины, валяться на пляже, загорать…

– Вы к этому, наверное, привыкли? Когда были матросом на яхте?

Броди сурово посмотрел на нее.

– Нет, Эмми. К этому привыкли люди, которые на яхте отдыхали. А мне оставалось подносить, уносить и убирать за ними.

– И как, вам понравилось?

– Не все. Но мне оставались солнце и море. А некоторые из тех, кто нанимал эту яхту, были очень неплохими людьми.

– Женщины, скорее всего, – язвительно заметила она.

Броди расхохотался, обнажив два ряда ровных белых зубов.

– И женщины тоже. Но могу вас заверить, что это намного лучше, чем расставлять товары по полкам в магазине. И за квартиру платить не надо было.

С полминуты Эмми смотрела на него, потом сказала:

– Вы, наверное, считаете меня очень глупой. – Она опустила взгляд на свой бокал. – Богатой, безответственной и очень глупой.

– Нет, не считаю. Просто мы из разных миров. Мне пришлось самому зарабатывать все, что теперь у меня есть. Но это не страшно. Чем дороже тебе что-то досталось, тем больше ты это ценишь.

Эмми вспомнила его забавную квартиру, картины на стенах. Все подобрано по его вкусу, в отличие от ее собственной квартиры, набитой дорогой, почти музейной мебелью. Да и сама квартира была такой же, унаследованной вместе со всеми деньгами от бабушки.

– А из какого мира вы. Броди? Что там за люди? – Он ответил не сразу, и Эмми снова протянула было руку через стол, чтобы дотронуться до его руки, но вдруг передумала. – Я правда хочу знать. Он пожал плечами.

– Мой отец был шахтером. Здоровяк, жизнелюб. Обожал играть в крикет – и очень хорошо играл. А еще любил гулять на свежем воздухе…

– Что же с ним случилось?

– Погиб при аварии на шахте, когда мне было двенадцать лет. Вагонетка… – Броди замолчал. Не стоило рассказывать, что осталось от отца после того, как он попал под эту вагонетку. – Меня незадолго до того взяли в школьную команду по крикету. Я был там самым младшим. Он часами тренировал меня и очень гордился…

– И он так и не увидел, как вы играете в команде? – (В ответ Броди покачал головой.) – Жизнь иногда такая гадость, правда? – сказала она, и Броди вдруг пришло в голову, что остаться в детстве без матери едва ли лучшее начало жизни, независимо от того, сколько денег у тебя на счете в банке при рождении. – А ваша мать больше не вышла замуж? – спросила Эмми.

– Нет, она всегда говорила, что такого человека, как отец, ей не найти. Но когда я наконец стал на ноги, она уехала жить к сестре в Канаду.

– Наверное, она страшно по вас скучает.

– У нее нет на это времени. У Мег, ее сестры, полдюжины детей, у которых уже есть свои дети. Так что мне пришлось бы обзавестись целым выводком, чтобы убедить ее вернуться.

– Почему бы и нет?

– Здесь есть две причины, Эмми. – Он бросил на нее взгляд. – Две очень веские причины.

– Во-первых, вы человек, которому нужен брак «пока смерть не разлучит нас», да?

– Даже если начинать не с «пока смерть не разлучит нас» – к чему лично вы сами очень стремитесь, – есть еще кое-что. Женитьба всегда в какой-то мере лотерея, а шансов, что тебе выпадет главный приз, не так много.