— Таня правда не пьёт, — виновато говорю я, глядя на Карима. — Она как будто специально перед вашими встречами накидывается.

— Я так и понял, — смеётся он. — Жду твоей СМС.

Пьяная Таня оказывается на удивление проворной. Когда я захожу в квартиру, она уже лежит на диване вниз лицом. Набросив на неё плед, я прижимаюсь к окну, чтобы разглядеть, стоит машина Карима возле подъезда или нет. В желудке что-то радостно сжимается. Стоит.

Довольно хихикнув, я бегу в прихожую за телефоном и быстро набираю:

«Можешь спать спокойно, Исхаков. Королева дома».

Открыв глаза утром, я в течение нескольких секунд пытаюсь понять, что происходит и где нахожусь. Где тот райский остров, по берегу которого я бегала голышом, улепётывая от Карима, и милое бунгало под соломенной крышей, в котором меня ждёт смуглая массажистка? Почему вместо этой солнечной картины я разглядываю обои в клеточку? Ответ приходит неутешительный. Потому что я дома, в своей кровати, которая мне даже не принадлежит, и уже полчаса как пора вставать, чтобы поехать на работу. И на остров я, кстати, смогу поехать в лучшем случае месяца через три, в свой первый положенный отпуск, и даже если это случится, то вряд ли мне предстоит играть с Каримом в догонялки. Почему? Потому что мы давно расстались и вчерашний секс, о котором в данную минуту услужливо напоминает ноющее потягивание между ног, ничего не значит.

Тряхнув головой, чтобы окончательно избавиться от шелеста пальм в ушах, я слезаю с кровати и шлёпаю в гостиную. Скомканный плед, которым я заботливо укрыла Таню, валяется на полу, а её самой нет. Впрочем, долго искать не приходится. Судя по жадным булькающим звукам, вчерашняя пьяница пришла на водопой.

— Та-ан-зиля! — оглушительно гаркаю я, заходя на кухню.

Крутанувшись волчком, Таня испуганно таращит на меня покрасневшие глаза. Слух меня не подвёл: в еёладони надёжно зажат наполовину опустевший графин с водой.

— Блин, Вася… — жалобно пищит она. — Ты чего так кричишь? Я думала, инфаркт миокарда заработаю.

— Я тоже вчера так думала, прикинь? Когда ты ночью во дворе «Василя-я-я» орала.

В глазах у Тани загорается неоновая надпись «Виновна», и она вместе с графином пятится назад, до тех порпока не приземляется на стул.

— Ничего не помню. — Таня отхлёбывает здоровенный глоток. — Ты же знаешь, как на меня алкоголь действует. Это всё зам генерального меня спаивал. «Ты всегда такая серьёзная, Тань. Расслабься немного…»

Измученно вздохнув, она грохает графином об стол и трёт виски.

— Как теперь в офис-то заявиться? Вдруг я там стриптиз танцевала или Аркадия Леонидовича за причиндалы хватала?

— Лифчик проверила? — со знанием дела осведомляюсь я. — Если на месте, то, скорее всего, никакого стриптиза не было. Про причиндалы говорить не берусь. А то, что ты Кариму сказала, тоже не помнишь?

— Какому ещё Кариму?

— Моему Кариму. В смысле моему бывшему Кариму. Ну ты поняла.

— Только не говори, что он снова видел меня в таком состоянии, — умоляюще шепчет она. — Он, наверное, до сих пор не забыл о том случае.

— Даже если бы он о нём забыл, ты напомнила. Когда объявила, что он похож на того, кому ты облевала машину, — безжалостно сообщаю я.

Таня вжимает голову в плечи и жмурится.

— Бо-о-оже. Я больше никогда не буду пить.

— А мне кажется, тебе, наоборот, нужно пить чаще. Во всём нужна сноровка.

— Нет уж, я пас. — Она вдруг с подозрением щурится: — Слушай, а чего, кстати, тут твой бывший делал?

Меня-то врасплох не так легко застать, тем более Тане.

— Он «Роден» купил, если ты помнишь. Приехал за документами, когда я ресторан закрывала, и предложил до дома довезти. Так что расслабься, Шерлок. В верхнем ящике есть янтарная кислота и глицин. Выпей, получше станет.

Потрепав алкаша-дилетанта по голове, иду принимать душ. Моё состояние мне нравится. Всё-таки недаром я вчера перед сном наказала себе не приписывать нашим с Каримом потрахушкам ничего лишнего. Сказала — и вуаля! — ни одной лишней мысли. Настроение бодрое. Я же, в конце концов, взрослая самодостаточная женщина и вправе заняться сексом без обязательств. Это я после нашего с Каримом первого раза вся извелась: каждую минуту на телефон поглядывала, задаваясь вопросом, когда же он позвонит. Почему-то тогда тот факт, что его обрезанный два часа из меня не вылезал, привязал к нему ещё сильнее. Сейчас такого, конечно, не случится.

Из душа я выхожу, мурлыча мелодию, услышанную вчера в машине, укладываю волосы, крашусь и вызываю такси. Можно пешком дойти, но времени в обрез, а я не хочу опаздывать. Что там Карим говорил по поводу субординации? Сегодня он убедится, что я профессионал. Непотребство на его столе не помешает мне до вечера прислать ему отчёт и провести собеседование.

В такси меня, правда, начинают атаковать отголоски минувшей ночи: тяжесть навалившегося тела, стоны, вздохи и фирменный каримовский запах, так что приходится попросить водителя прибавить музыку, чтобы отвлечься. Возбуждение от воспоминаний о недавнем сексе — это как похмелье для Тани. Неизбежно.