По правде говоря, она — вообще единственная из знакомых ему женщин, которая могла выглядеть и стильно, и сексуально.

Он рассматривал ее, думая, что Ронни Родригес — тупой долбоёб, и об этом говорил не тот факт, что он профукал сладкую жизнь, которую Бог счел нужным ему даровать, предоставив огромный талант на баскетбольной площадке. Об этом говорил тот факт, что классная, сексуальная киска, спящая рядом с ним в большой кровати в Вегасе, спала рядом с ним в большой кровати в Вегасе, а не свернулась калачиком возле живого, дышащего Ронни Родригеса, который не направил каждую каплю энергии, чтобы заслужить привилегию иметь классную, сексуальную киску, спящую сейчас рядом с Таем Уокером.

С этой мыслью он встал с кровати, подошел к столу и схватил поднос, на который Лекси сложила грязную посуду. Пока он шел к двери, нечто привлекло его внимание, он повернул голову, заглянул в ванную и остановился.

Ее букет лежал в раковине, наполненной на пару дюймов водой.

Увидев это, он взял поднос в одну руку, другой нащупал в заднем кармане ключ-карту и вышел. Он поставил поднос на пол у двери и оглядел коридор. Затем пошел по нему. В конце, посмотрев направо, на узком столике между лифтами он увидел то, что искал. Он подошел к стоявшей на столе вазе с искусственными цветами, выдернул их оттуда, положил на стол и вернулся в номер, вывесив табличку «Не беспокоить».

В ванной он вытащил букет из раковины, включил воду, используя стакан, наполнил вазу и сунул в нее стебли.

Выйдя из ванной, обошел кровать и поставил цветы на ночной столик с ее стороны.

Он разделся, но не включил кондиционер, как ему хотелось, учитывая, что она не была укрыта. Затем скользнул под простыню и выключил свет.

Тай

На следующее утро Уокер вставил ключ-карту в прорезь и, дождавшись, когда загорится зеленый, вытащил ее и вошел в номер. Он добрался до спальни и увидел, что горничные уже здесь побывали: постель застелена, на полу следы от пылесоса.

Никакой Лекси. Но на подушке есть записка. Горничные, скорее всего, застелили постель и оставили ее там, куда Лекси ее положила.

Бросив мокрое от пота полотенце на кровать, он отошел назад к шкафу, распахнул дверцу, наклонился к сейфу, открыл его и внимательно осмотрел.

Все на месте.

Он закрыл его и вернулся в спальню к записке.

Взяв ее, он прочел.

«Муженек, я в бассейне. Если не вернусь до наступления темноты, твой супружеский долг — спасти меня. Если я опоздаю, значит, вырубилась на шезлонге летом в Вегасе, поэтому мой совет — перед тем, как начать спасательную операцию, запасись алоэ вера.

Лекси»

Уокер уставился на записку, думая, что Алекса Берри…

Поправка.

Алекса Уокер была чертовски забавной.

Потом он стоял, уставившись на записку, думая о том, как ему нравится имя Алекса Уокер.

Потом он стоял, уставившись на обращение к нему в записке, и думал, что эта сучка — чудачка, но это ему также нравилось.

Потом он стоял, уставившись на почерк записки, запоминая ее каракули, которые не были девчачьими или четкими, — острые, витиеватые слова часто отрывались друг от друга, наклона не было ни в одну сторону, они уютно располагались посередине.

Затем он сложил записку и бросил ее на кровать. Двадцать минут спустя, смыв с себя пот после тренировки, побрившись, переодевшись в джинсы, белую футболку и ботинки, он подошел к сумкам на столе, взял новые очки, подошел к записке на кровати и сунул ее в задний карман. Потом схватил ключ-карту.

И направился к бассейну.

Первой мыслью после попадания под удар утреннего солнца Вегаса было то, что он не хотел находиться под жарким, как в аду, утренним солнцем Вегаса. Пять секунд спустя, на полпути к телам, распластавшимся вокруг бассейна, он забыл о жарком, как в аду, утреннем солнце Вегаса, потому что взгляд за его очками с точностью определили местонахождение его жены.

Малинового цвета бикини со стрингами. Волосы — все та же масса густых, диких кудрей, но собраны на затылке в пучок, длинные пряди выбились и лежали на шее. Кожа блестит от масла для загара. Обнаженное, по большей части, тело лучше, чем он ожидал, а он ожидал, что ее тело будет чертовски великолепным. На ней были темные очки, в руках она держала раскрытый журнал, колени согнуты, ступни упираются на шезлонг, на котором расстелено полотенце.

Он двинулся в ее направлении и на десять часов от нее отметил «скелета», это заставило Уокера задуматься, не ошибся ли он насчет этого парня. Он подозревал, что тот скрытый гей. Но поскольку ублюдок решил следить за Лекси, а не за Уокером, возможно, и нет.

Она почувствовала его приближение, когда он был в двадцати футах от нее, ее голова поднялась, и он понял, что она знала о присутствии Мешка с костями, потому что в ту секунду, как ее очки устремились на него, ее великолепное лицо расплылось в ослепительной улыбке.