И все же я потратилась, потому что этому фото нужна была идеальная рамка.

Улыбнувшись нашему изображению, я отнесла рамку в гостиную и поставила ее на гладкую, полированную деревянную каминную полку. Единственная вещь, которая там оказалась.

Тем не менее, выглядело хорошо.

Затем я вернулась к пакету и вытащила толстую папку, в которой хранились фотографии, распечатанные мною в киоске продуктового магазина. И достала из пакета еще одну рамку, шесть на восемь, с простым, но толстым, матово-черным краем. Затем я пересмотрела отпечатанные фотографии, найдя ту, что хотела. Тай и я в Моаве, сфотографированные выше пояса, я щекой льну к его груди, обхватив руками его за талию, он обнимает меня за плечи, наши глаза за солнечным очками направлены в объектив, а потрясающим фоном нам служит малая часть бесконечных просторов Моава.

Я вставила фото в рамку и поставила ее на широкий подоконник над кухонной раковиной.

Вернувшись к островку, отхлебнула кофе, потом снова сходила в кладовку за двумя большими пакетами. Отнеся их на островок, извлекла из оберточной бумаги три угольно-серых матовых кувшина с тонкими ручками, внутри и по ободку их покрывала черная глазурь. Их было три. Один огромный. Второй не такой огромный. Третий чуть меньше, чем второй. Я расставила их по кругу в центре островка. Затем к ним добавилась широкая плоская чаша в том же стиле. Я взяла бананы, порылась в холодильнике в поисках яблок и апельсинов, уложила их в чашу и поставила на короткий боковой столик между плитой и холодильником. Убрала пакеты и бумагу и положила фотографии на боковую стойку, чтобы позже показать Таю.

Подойдя к шкафу, нашла сахарницу и сливочник и поставила их на подоконник под углом к рамке. Переведя взгляд с сахарницы и сливочника на кувшины, затем на здоровенную чашу с фруктами, я с облегчением обнаружила, что оказалась права. Они прекрасно дополняли друг друга.

Схватила кружку с кофе, я сделала глоток, и медленно повернула голову, чтобы взглядом охватить всю работу целиком.

Чего-то не хватало.

Я знала, чего, поэтому поставила кружку и бросилась вверх по лестнице. Покопавшись в ящике с бельем, вытащила это и побежала вниз.

Я поставила снежный шар из «Treasure Island» на середину широкого подоконника над кухонной раковиной, где в одном углу стояла фотография, а в другом — сахарница и сливочник. Я буду смотреть на них всякий раз, когда буду мыть посуду. И мне это нравилось.

Подойдя к своей кружке, я взяла ее, попятилась назад, пока не коснулась бедрами стойки, а затем осмотрела представшую перед глазами картину.

Ничего великого, но все же.

И каждая деталь была совершенна.

Даже снежный шар.

Я усмехнулась про себя и поднялась с кофе наверх, чтобы одеться.

Мне нужно было убраться в доме, потом купить продукты, а после найти ремесленный магазин.

*****

В тот же день я заехала в автомастерскую, одновременно оглядывая три больших бокса в высматривая место для парковки.

С тех пор, как попала в Карнэл, я много раз проезжала мимо гаража, но никогда туда не заходила. Площадь была огромной. Сбоку к боксам примыкал небольшой офис, к которому вели цементные ступеньки. Вокруг стояло множество байков и автомобилей. Через открытые окна до меня доносились звуки кипящей в гараже работы.

Я нашла место в самом конце перед офисом, припарковалась, заглушила мотор, вышла и, обогнув багажник, оглядела боксы.

И тут появился Тай, в легком серо-голубом, расстегнутом до пояса, комбинезоне, верхняя часть которого свисала вниз, делая его похожим на перевернутую рубашку, перевязанную на бедрах. На нем была белая майка, которая, должно быть, лежала в спортивной сумке, потому что он ушел в джинсах и футболке. Даже в таком наряде он выглядел сексуально, его мускулы и татуировки были выставлены напоказ, но он, вероятно, мог бы носить розовую рубашку поло с поднятым воротником и выглядеть сексуально (хотя я надеялась, что он никогда этого не сделает).

Вся майка, руки и предплечья усеивали черные масляные пятна.

Но мне было все равно.

И мне также было все равно, что на мне босоножки на очень высокой платформе. Я все равно побежала к нему через широкое пространство и не остановилась, даже когда заметила, что он видит, что я не собираюсь этого делать. Поэтому Тай подобрался перед тем, как я прыгнула ему в объятия.

Его руки сомкнулись вокруг меня, а мои — вокруг его шеи, и я повисла в нескольких дюймах над землей, проведя ладонью по его коротко стриженным волосам и притянув его рот к своим губам.

Я поцеловала его горячо и влажно.

Оторвавшись от губ Тая, крепко обняла его и взволнованно спросила:

— Угадай, что?

— Лекс, я весь в смазке. Какого хрена? — был его убивающий-всю-радость-ответ.

Я крепче его обняла и повторила:

— Тай! Угадай, что?

Его губы дрогнули, и он спросил:

— Что?

— Доминик из «Карнэл Спа» взял меня на работу! — громко воскликнул я.

Услышав эту новость, он стиснул меня в объятиях и пробормотал:

— Хорошие новости.