– Зачем же вам это надо?

– А вот любопытно. Да не отказывайся. Мне и впрямь интересно. Никогда я такой женщины не встречал. Ты вот многое понимаешь, Ариша, а этого, похоже, понять не можешь. Или боишься меня?

– Ничего я не боюсь, а вас тем более.

– Почему же?

– У вашего благородия духу не хватит на меня руку поднять.

– Неужели? Откуда знаешь? Тоже по лицу видно?

Девушка улыбнулась и кивнула.

– Тогда веди к себе, – сказал Верещагин.

Подошёл Никифор с офицерскими ремнями и с оружием. На плече у него висела винтовка.

– А ты зачем своё оружие принёс? – спросил Верещагин.

– Вы ж «наган» берёте, вашбродь, вот и я моё ружьишко прихватил.

– Нет, – засмеялся поручик, – ты оставайся тут. Я просто прогуляюсь. Мне «наган» для острастки требуется. Неужто ты веришь, что они набросятся на нас?

– Я с вами, вашбродь, – насупился денщик.

– Нет, нет, Никифор. Считай, что у меня свидание с барышней.

– С барышней, ха! Ишь барышню выискали!

– Это уж не твоего ума дело! Словом, оставайся здесь.

– Слушаю, вашбродь! – с неохотой ответил Никифор и поплёлся к дому.

До избы, где обитала Арина, добирались поначалу пешком, затем на лёгкой обласке [9] из осины переправились через ручей на противоположный берег, а там снова пешком по лесу.

– Далеко от людей ты спряталась, – заговорил Верещагин после долгого молчания.

– Так легче.

– Если сторонишься людей, зачем же в деревню являешься?

– Многие у меня настои из трав покупают. Да мало ли чего ещё, – отмахнулась девушка.

– И что, все Ханты живут в стороне от русских деревень?

– Почему же… Там, в деревне, Хантов почитай половина будет, – отозвалась Арина. – Только не помнят они нашей веры, не соблюдают древних законов… Или боятся соблюдать…

– А ты не боишься?

– Чему быть, того не миновать… Там, подальше, – Арина махнула рукой, – есть посёлок Хантов. У них много нашего увидеть можно. Дважды в год жертву земле приносят, как заведено предками. Реке благодарность воздают. И вообще…

– Жертву? Это как?

– Оленя бьют, – отозвалась девушка, оглядываясь через плечо. – Сперва по голове ударяют, затем ножом в сердце. Я к ним стараюсь всегда сходить на праздники. Правда, родни там у меня нет, но разве это важно? Я с ними в одном Духе живу.

– Что за Дух такой?

– Как у православных – Святой Дух.

– А ты в Бога веришь, Ариша?

– Разве можно не верить в Бога? – удивилась она.

Верещагин пожал плечами и сказал:

– Я знаю таких, кто не верит. Или только говорит, что верит… Ты уж меня извини, если задену тебя словами, но сам-то я, пожалуй, не очень верю, разве только на словах.

Девушка резко остановилась и повернулась к нему, пристально глядя ему в глаза.

– Как же так? Почему вы сомневаетесь? В чём сомневаетесь?

Он опять пожал плечами. Затем расстегнул китель и показал нательный крест.

– Вот смотри! Конечно, я крещёный, Ариша, как почти все мы. Но это всё не то… Разве крестик может дать человеку веру?

– Не может… – Она покачала головой. – Много всякого есть… Можете, конечно, не верить, но ведь нога ваша зажила. Сразу зажила, разве не так?

– При чём здесь нога? – не понял он. – Это ты вылечила её, ты способы разные знаешь.

– Нет, не я, вовсе не я… – Она согнула руку в локте и ладонью едва заметно повела в воздухе, словно указывая на что-то невидимое. – Это всё делает Он.

– Кто?

– Озирающий Мир Человек, иначе – Бог, так по-русски привычнее.

– Но ведь лечила ты. Ты приходила ко мне, я видел тебя. Ты же не станешь отрицать?

– Приходила я, но…

Она задумалась, подбирая слова.

– Не знаю, как объяснить… Когда вы не верите, вы смотрите на мир иными глазами… Я могу делать что-то лишь тогда, когда это нужно Ему. Я не сама… Это Он делает что-то моими руками, это Он вкладывает в мои уста нужные слова, это Он подсказывает, какую мне нужно сорвать траву, как её растолочь, с какими листьями смешать и отварить или какой узор нанести вокруг раны. Я ничего не делаю сама! – Арина торопливо замотала головой, словно спеша избавиться от незаслуженной похвалы.

– Послушай, – Верещагин шагнул к ней и неожиданно для себя положил руки девушке на плечи, – ты очень странное существо… Ты… Я не хочу спорить… Тебя переполняет убеждённость, и я завидую тебе. Да, завидую… Но вера… Во мне нет веры, и я не могу принять того, что ты говоришь…

– Богу нет дела, есть у человека вера в Него или нет, – сказала Арина, отчётливо произнося каждое слово. – Бога от этого не становится больше или меньше. Он просто есть. – Она обвела рукой вокруг. – Он просто есть. Везде. Всегда. И всё живёт по его Закону. Ничто не происходит без Его участия.