– Что и другим, – мрачно ответил Матвей. – Небось мы не звери какие, а тоже люди. И баню хочу, и дом поставить основательный, и чтобы полная, как говорится, чаша… Довольства хочу, счастья.

– Но вы же не знаете, что подразумеваете под счастьем, Матвей. Это же слишком общее. Вот дом вы назвали, это я понимаю. Но а в дом-то что принесёте?

– Жену приведу. Тебя… Или такую, как ты.

– Но вы же не знаете меня. Зачем вам такая? На красивую внешность купились? Так ведь внешность обманчива. Нет, я вам не нужна. Я ничего делать не умею, избалованная не в меру, так что хозяйка из меня никудышная.

– Не бойсь, Мариша, всему научу. Ты только полюби меня. У меня со вчерашнего дня душа и тело вконец иссохлись по тебе. Никогда бы не поверил, что так забирать может. Про всякое слыхал, даже про любовь, которая как молния шибает. Но верить не верил. А ты украла моё сердце.

– Когда же я успела?

– Вчера. У родника. Там я себя потерял… Скрутить бы тебя надо было и взять силой, авось слил бы страсть и кончилось бы всё… Ан нет! Дурья моя башка! Смешно, право сказать! Смешно! В городскую бабу втюрился. Знала б ты, как я всю ночь ворочался, а не посмел притронуться к тебе, пока ты рядом посапывала. Эх…

Марина улыбнулась.

– Спасибо, что вы оказались рыцарем, – сказала она мягко.

– Мужик я, а не рыцарь. Я с женщиной привык по-простому а тут сам себя не узнаю…

Марина улыбнулась ещё шире и откинула полог. Снаружи было свежо. Утренний воздух окутал лес голубой дымкой. Слышалось тихое щебетание птиц.

– Я пойду умоюсь, – сказала она.

– Погодь! – остановил её голос Матвея. – Одна не шастай! Я провожу.

Он вышел из чума, держа в руке ружьё.

И в этот момент над лесом раздался громкий крик, заставивший Марину вздрогнуть. Матвей тоже напрягся и быстро-быстро глазами пробежал по опушке леса.

– Быстро в чум! – рявкнул он и дёрнул Марину за рукав.

Она оступилась и почти упала внутрь жилища. Матвей опустился на колено.

– Сучье отродье! – выругался он. – Притаился где-то! А мы тут как на ладони, муха-бляха! Эй ты! А ну покажись, ежели ты не трусливая собака!

Между деревьями показалась перепачканная в грязи и крови фигура человека. На его груди болталась собачья морда. Плечи и спина были закрыты собачьей шкурой, перехваченной на поясе патронташем. Больше ничего из одежды на человеке не было.

Марина высунулась слегка из чума, поглядела на пришельца и всхлипнула – Пётр продолжал оставаться дикарём. Двумя руками он прижимал к груди ружьё и пристально смотрел на Матвея.

– Чего пришёл? – крикнул браконьер. – Мы тебя не трогаем, и ты нас не беспокой. Иди своей дорогой!

– Отдай мою женщину! – донеслось в ответ.

– Нет, я с ним не пойду! Никогда не пойду! Я боюсь! – затараторила шёпотом Марина.

Матвей посмотрел на неё через плечо.

– Теперь он не уйдёт. Он тебя видел.

– Я не пойду. Матвей, пожалуйста, сделайте что-нибудь…

Браконьер дёрнул щекой и громко сглотнул слюну.

– Моею будешь?

– Да! – выпалила Марина, готовая согласиться в ту минута на что угодно, лишь бы избавиться от сумасшедшего Петра.

– Чёрное Дерево пришёл за своей женщиной! – крикнул Пётр каким-то чужим голосом, сопровождая слова неким подобием рычания.

– Валяй сюда, – отозвался Матвей после минутного раздумья.

– Вы что? – Марина шарахнулась внутрь чума и почти закричала: – Я никуда не пойду!

Пётр медленно приближался к чуму. Он двигался как-то странно, очень прямо, прижимая ружьё к груди, подняв голову и высоко задирая ноги при ходьбе. Мелкие кусочки грязи, прилипшие к волоскам на ногах, вздрагивали при каждом его шаге. Пётр шагал с остановками, словно готовясь в любую секунду прыгнуть в сторону или броситься вперёд. Матвей с чувством удивления и ужаса заметил, что, по мере приближения Петра к чуму, гениталии безумца вдруг ожили. Половой орган зашевелился, наливаясь силой и постепенно приобретая твёрдость, необходимую для соития. Глаза Петра засверкали. Судя по всему, он впадал в состояние сильного нервного возбуждения. Матвей мелко задрожал и вскинул своё ружьё.

Пётр увидел направленное на него оружие и замер, затем согнулся в поясе, широко раскрыл рот, бешено закричал и, сильно оттолкнувшись ногами, прыгнул вправо. Его тело перевернулось в воздухе и шумно ударилось о землю.

Это произошло в считанные мгновения, но Матвею показалось, что с момента, когда он начал поднимать ружьё, до выстрела прошла вечность. Дым уже рассеялся, а Матвей всё ещё видел дым перед собой, застывшую в воздухе фигуру дикаря, прикрытого на спине собачьей шкурой, а в ушах продолжал звучать выстрел.