Шрифт:
***
Михаил Михайлович Когтев лежал на берегу. Возле самой его головы плескалась вода, журча обегала и шевелила стебли высокой речной травы. Его одежда всё ещё была мокрой, но кровь перестала струиться из сломанного локтевого сустава, загустела, набрякла бурой массой в слипшейся ткани рубашки. Глаза безучастно взирали сквозь стеклянную призму омертвелости на пологий склон, где дымились кострища и блуждали в наползающем тумане человеческие фигуры. Михаил Михайлович Когтев умер, окружённый праздником, но так и не ощутив присутствия буйного торжества. Он лежал, похолодевший и никому не нужный, как выброшенная кукла, отслужившая своё. А над туманным берегом лилась нехитрая песня с постоянно повторяющимися словами:
– Ох, как ночь хороша на Купалу!
Последний рывок
Собравшиеся в «Премьер-Центре» журналисты ждали откровений и сенсаций, но их не было. К сообщениям об убийствах, пусть и самых кровавых, люди давно привыкли. Герои? Да, они есть и будут всегда, однако они-то интересовали журналистов меньше всего. Романов скромно кивал. Да, он кое-что сделал, но разве можно похваляться хорошо выполненными обязанностями? Он так привык. И журналистам это не нравилось. Они жаждали сочных деталей. Быть может, Ксения поведает им что-нибудь особенное? Она обворожительно улыбалась сразу всему миру. С момента их знакомства Сергей впервые видел её в «боевой раскраске». Не вернёт ли Ксения себе девичью фамилию? Достанется ли ей что-нибудь из имущества Когтева? Чем она собирается заниматься дальше? Разве это важно? Журналистам важно. Им всё важно. Им нужно о чём-то посудачить…
– Скажите, Сергей, а вот сейчас, когда всё осталось позади, о чём вы мечтаете? Есть ли у вас заветное желание?
– По поводу заветного желания мне вспоминается одна забавная история. Трёх человек осудили каждого на десять лет и упекли в одиночные камеры. Этими людьми были француз, еврей и русский. Перед тем как они разошлись по камерам, им предложили выполнить любое их желание. Француз сказал: «Хочу женщину». Еврей сказал: «Хочу телефон». Русский скромно сказал: «Сигаретку бы». Каждому принесли и привели в камеру то, что он просил. Через десять лет француз вышел из своей камеры со своей француженкой и кучей детишек. Еврей – со своим телефоном и огромным счётом в банке. А русский открыл дверь и сказал: «Братцы, не найдётся ли у кого-нибудь спички, чтобы я мог наконец зажечь эту проклятую сигарету?» Так что заветные желания – дело тонкое. К ним надобно относиться с вниманием.
– Вопрос к господину Романову. Скажите, правда ли, что музыкант Саприков тоже связан с этой историей? Если да, то каким боком?
– Наверняка известно, что он замешан в убийстве нескольких человек, перевозивших героин. Возможно, он связан с рынком наркотиков.
– Где сейчас Гоша Саприков?
– Ищем. Он исчез в ночь, когда погиб его отец. Саприков теперь – человек вне закона…
***
– Сергей Владимирович, – раздался в трубке голос Артёма. – Как ваше настроение?
– Спасибо, дружок, справляюсь. А ты чего в воскресенье не на отдыхе?
– Я потому и беспокою вас. Мы с Наташей решили вас пригласить куда-нибудь на отдых. Не желаете присоединиться?
– На пикник? За город? Сказать честно, у меня никаких особых дел не намечалось. Заезжай ко мне.
– Ладно.
Сергей легко выпрыгнул из постели и побежал в ванную. В ту же секунду телефон запищал снова.
– Алло? Серёжа? Это Ксения.
– Доброе тебе утро, барышня.
– Чем ты сейчас занят? Ты один?
– Я один и занят мыслями о прохладном душе. Не хочешь присоединиться?
– К прохладному не хочу, а к тёплому не прочь, – вкрадчивым голосом ответила Ксения.
– Слушай, Ксюха! – воскликнул Лисицын. – А как ты смотришь на то, чтобы гульнуть куда-нибудь за город?
– Можно. А куда? Есть идеи?
– Нет. Артём зовёт на пикник. Думаю, что подразумевается дача Наташи Неглинской.
***
– День так хорош, солнце так ярко, кругом всё так весело! Не правда ли? – выпорхнула из машины Ксения.
– Не только правда, но правда с восклицательным знаком.
– Вот именно. А чьи это слова? – спросила Ксения, не переставая кружиться.
– Мои, – пожал плечами Сергей. – Тебе нравятся? Я дарю тебе все слова с восклицательным знаком!
– Что вы сидите по своим тачкам? Вылазьте! Прошу на свежий воздух! – Наташа Неглинская широко взмахнула рукой, приглашая на дачу. За её спиной высился крепкий двухэтажный дом, утопающий в яблоневой зелени.
– Барышни, – сказал Артём, вытаскивая из багажника сумки с продуктами, – вот наши супермаркеты, пользуйтесь продуктами бесплатно. Если что-то надо, свистите нам, мы прилетим на крыльях любви.
– А вы-то куда? – удивилась Неглинская, увидев, что мужчины беззаботно развернулись и побрели куда-то вдаль.
– Мы пойдём знакомиться с окрестностями.
– А мы? Нам, значит, готовить жратву придётся? – Наташа возмущённо поставила руки в бока.
– Вы же претендуете на звание настоящих подруг, – пожал плечами Сергей, не поворачивая головы.
Они вышли за ограду и огляделись. В лесу было почти жарко, ветер не чувствовался, деревья держались спокойно, трава не шевелилась. Щебетание птиц пронизывало воздух насквозь.