— Я убью его. Богом клянусь.

Я все еще тянусь к нему, когда он исчезает в последних серых часах утра.

Джастин не только не спит, когда я прихожу домой, но и разговаривает по телефону. Он тихо говорит, перед ним мерцает телевизор, звук приглушен. Я молча машу ему рукой, и он поднимает голову в знак приветствия.

Я стараюсь не подслушивать его разговор, но квартира такая маленькая и тихая, что я все равно не могу не слышать.

— Да. Нет… я сказал нет.

Он поднимает глаза, когда я прохожу между своей спальней и ванной. Прижав трубку к уху, он смотрит на мои ноги и обратно, прежде чем остановиться на лице. Я никогда не встречала никого, кто мог бы так много сказать своим молчанием.

— Я сказал, что приду, — говорит он, возвращаясь к своему звонку.

Я смываю макияж, наблюдая, как последние кусочки моего альтер эго кружатся в воде, прежде чем исчезнуть в канализации. Я заплетаю волосы, вытираю кожу и смотрю на свое отражение в зеркале. Без маски я снова чувствую себя голой, простой, ничем не примечательной, но я чувствую себя собой.

Когда выхожу, Джастин заканчивает разговор и встает, пряча телефон в карман.

— Коди не доставил тебе слишком много хлопот? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— Заснул вскоре после твоего ухода.

Мы стоим тихо, лицом друг к другу, и оба ждем, что скажет другой. Ну, я в любом случае. Как обычно, Джастин смотрит на меня так, будто читает, как книгу, будто это у меня на коже написаны слова.

— Ты в порядке? — он спрашивает.

Пожав плечами, я натягиваю рукава свитера на руки.

— Просто у меня была странная ночь, — он смотрит на меня, ждет, чтобы я продолжила. — Думаю, ты уже привык это слышать, да?

Джастин сидит рядом со мной, когда я складываю ноги под себя на диване.

— Кажется пропала девушка из клуба.

— Как давно ее нет?

— Ее парень не видел ее с прошлых выходных.

Джастин кивает, его глаза оценивают.

— Ты беспокоишься о ней.

Чувство вины согревает мою кожу.

— Не беспокоилась, пока не появился ее парень.

Мы молчим, он смотрит на меня, я — на свои колени.

— Он беспокоится, что с ней что-то случилось… — я даже не могу выдавить из себя ни слова, боясь, что произнеся их, все станет реальностью. Я поднимаю глаза и вижу, что Джастин смотрит на мои руки, лежащие на коленях. — Они с Маркусом сильно поссорились в прошлую субботу. Это было безумие; я никогда не слышала ничего подобного. Кто-то сказал ему, что Лия скрыла от него чаевые. Думаю, он был не очень счастлив, — Джастин отворачивается, его челюсть тикает, и я знаю, что пустой взгляд на его лице означает — что-то происходит в его голове, чем он не хочет делиться. Он хрустит костяшками пальцев, глядя на мерцающий телевизор.

Я фыркаю.

— Ты, наверное, думаешь, что я идиотка, раз работаю там.

Он поворачивается, и пассивное выражение его лица смягчается.

— Я не считаю тебя идиоткой.

Он смотрит на меня так, будто находит меня самой интересной вещью в комнате, и я не знаю почему, ведь все, о чем я могу думать, когда он рядом, это как сильно я хочу, чтобы он поцеловал меня.

— Я лучше пойду, — говорит он, словно читая мои мысли.

Он встает, и я поднимаюсь на ноги.

— Конечно. Я забыла, что уже так поздно. Или рано.

Мне приходится быстро подтягиваться, когда он резко останавливается. Он поворачивается ко мне.

— Я… ээ… в следующую пятницу вечером… накануне дня рождения Коди? — говорит он, я киваю. — Мне нужно уехать из города. Не знаю, вернусь ли я до твоей работы.

— Конечно, — отвечаю я. — Все в порядке, — любопытство бушует в моей голове, но я держу его под контролем. — Спрошу, сможет ли он провести ночь с Эйзади. Уверена, они не будут возражать.

Он молча кивает, как и каждый вечер перед началом прощения у входной двери. Мы тихо разговариваем, с каждой минутой становимся все ближе, но потом он отходит.

Он замолкает на полуслове, когда я понимаю, что совсем не слушаю его, просто наблюдаю за движениями его губ.

— Знаешь, ты можешь поцеловать меня, — слова вылетают у меня изо рта прежде, чем я успеваю их обдумать.

Джастин тяжело сглатывает, его взгляд скользит между моими губами и глазами. Судя по выражению его лица, в его голове идет война. Наконец он говорит:

— Знаю.

Мои мышцы напрягаются от сдержанности, необходимой, чтобы не наклониться вперед и не поцеловать его. Я хочу, чтобы он поцеловал меня. Хочу убедиться, что я не единственная, кто провел весь день, думая о прошлой ночи.

Он вздыхает, и я качаю головой.

— Но ты не собирался, да?

Любое разочарование, которое у меня есть, смывается, когда Джастин мягко улыбается.

— Не хочу, чтобы ты думала, что я здесь лишь из-за этого.

— Так ты не хочешь поцеловать меня?

Моя улыбка совпадает с его. Я уже знаю его ответ. Я вижу это по тому, как он смотрит на мой рот, и по тому, как он наклоняется, прежде чем покачнуться назад, как будто он держит себя в руках, сдерживается.

— Я бы мог этого не делать, — говорит он, протягивая руку, чтобы провести по шее. — Но я не могу думать ни о чем другом.