Джастин усмехается.

— Он плакал?

— Нет, — говорю я, слегка качая головой. — Но Тони плакал. Как ребенок.

Мы оба замолкаем на мгновение, а затем его губы прижимаются к моей щеке.

— Останься со мной, Скарлет. Не спи, пожалуйста.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь открыть глаза.

— Коди посмотрел на меня своими голубыми глазами, и я поняла, что никогда не полюблю другого человека так же сильно. Самый тихий ребенок, который у них когда-либо был, сказали медсестры. Они наблюдали за ним всю ночь, ожидая, что он заплачет, но он не плакал, — Джастин улыбается, выглядя почти гордым. — Ни разу.

— Что сказал отец Коди, когда ты рассказала ему?

— Эрик? Он сказал «ладно».

— Ладно?

Я киваю.

— Он сказал «ладно» и повесил трубку.

— Идиот.

Мне удается слегка улыбнуться.

— Да.

Тыльная сторона пальцев Джастина касается моей щеки.

— Как ты себя чувствуешь? Болит? Еще льда?

— Нет. Просто останься со мной. Это все, чего я хочу.

Его щека касается раковины моего уха, когда он шепчет:

— Я никуда не уйду.

Я тянусь к нему, мои губы ищут его. Джастин смеется, нежно целует меня.

— Отдыхай, Скарлет. Я останусь.

Он остается. На всю ночь. Будил меня каждые несколько часов, задавал вопросы.

Моменты перед тем, как уснуть, наполнены видениями того, что могло произойти на той стоянке. Но каждый раз, когда я просыпаюсь с колотящимся сердцем и стучащей головой, он рядом.

Даже в ранние часы утра, когда он спит рядом со мной, я ощущаю комфорт. Это всепоглощающее чувство, словно я могу завернуться в него, прижаться к нему всем телом и почувствовать его кожу на своей. Его тела рядом хватает, чтобы прогнать дурные сны.

Я просто надеюсь, что он чувствует то же самое.

Когда я просыпаюсь, Джастин сидит на краю кровати, спиной ко мне, положив локти на колени. Его длинные пальцы сгибаются, костяшки хрустят, сухожилия натягиваются. Меня поражает, что даже спустя такой короткий промежуток времени его тело так хорошо мне знакомо. То, как плавно опускаются его плечи, изгиб его позвоночника, длинный, нежный изгиб его шеи. Я чувствую, что знаю все это, и узнала бы с закрытыми глазами.

— Джастин?

Его голова слегка поворачивается и он смотрит на меня через плечо, его лицо выглядит серьезным.

Я сажусь, согнув колени под простыней. Он снова поворачивается к окну и на мгновение замолкает, погруженный в свои мысли. Я оставляю его в покое, давая ему время собраться с мыслями.

— Я не знаю… — он останавливается, его длинные пальцы нащупывают волосы на затылке. Он приглаживает их рукой вниз. — Вчера вечером ты пошла в ту квартиру, зная, что может случиться. Ты точно знаешь, какой Маркус, и все равно пошла туда.

— Я думала, что справлюсь, — говорю я, прижимая ладонь к лицу. — Я думала, что могу просто войти и выйти.

Джастин встает и качает головой. Он натягивает кофту через голову, проводит рукой по волосам, прежде чем надеть бейсболку.

Я вздыхаю.

— Деньги были слишком хороши, чтобы от них отказаться, Джастин. Видит Бог, мне это нужно.

Он тщательно обдумывает свои следующие слова.

— И оно того стоило?

Я молчу от чувства вины, и стыд накатывает на меня волной, давя своим весом. Ничто не стоит того, чтобы со мной так обращались.

— Нет, — шепчу я.

— Мама!

Коди вбегает, уже одетый, готовый ко дню в дет-саду. Его светлые волосы зачесаны назад.

— Джастин сделал тебе прическу? — спрашиваю я, когда он забирается ко мне на колени.

Коди кивает.

— Да. А теперь он везет меня в школу на своей машине. Круто, да?

Обхватив его щеки руками, я целую их.

— Очень круто.

Озабоченная складка появляется между бровей Коди, и его маленькая рука нежно касается моей щеки.

— Почему у тебя вава, мам? Ты упала?

Я киваю.

— Да, я упала. Но я в порядке, мне не больно.

— Принести пластыри?

— Нет, — отвечаю я с улыбкой. — Мне даже пластырь не нужен. Ты почистил зубы?

Он качает головой.

— Давай я поцелую?

— Да, пожалуйста. Только аккуратно, — я указываю на свою щеку и слегка поворачиваюсь, ожидая поцелуя.

Медленно наклоняясь, Коди нежно целует меня в щеку, а затем отскакивает от кровати в ванную. Несмотря на все это, Джастин стоит спокойно, его руки под мышками, выражение лица теперь немного мягче, чем раньше.