— Ты напрасно пыталась спрятаться, tontine. Сияние твоих волос и кожи ничем не замаскируешь. Любой, кто хоть мало-мальски разбирается в ведьмах, распознает тебя на раз.

Себастьян откинулся назад с таким самодовольным видом, что поневоле захотелось щелкнуть его по носу:

— А ты, значит, разбираешься?

— Конечно. — Словно это само собой подразумевалось.

— И почему же?

— Я инквизитор.

— Чтоооо?!

Он ожидал увидеть на лице Вирсавии что угодно — изумление, недоверие, радость, наконец, — но толькo не это. Не гадливое выражение, словно он какой-то, прости Господи, слизняк или мокрица, oтвратительное насекoмое и больше ничего. акая реакция, особенно от ведьмы, вообще — то, была очень обидной. Ладно, поменьше эмоций, пора переходить к делу, напомнил он сам себе. Расставим все точки над «i».

— Да. Я инквизитор, а ты ведьма. И, как я полагаю, покалеченная.

Теперь настала очередь обидеться Вирсавии?

— Почему это я покалеченная?

Как-будто у нее не хватало ноги или руки. Искренняя обида девушки заставила его усмехнуться. Ей-Богу, он словно конфетку у ребенка отобрал.

— Ты знаешь, на каком языке написана Библия?

— На арамейском, конечно.

Там, где она выросла, история религий была обязательным предметом в школе.

— А ты знаешь, как звучит твое имя на арамейском?

— Эээ…

А вот этого в школе не было. И бабушка никогда не говорила. У нее что, какое-то особенное имя?

— Первый перевод Священной книги был сделан греками. И на греческом твое имя звучит как Вирcавия, но… — Себастьян многозначительно поднял палец, а Вия прикусила готовое сорваться с языка язвительное словцо.

Аудитория у его ног. Пусть наслаждается.

— Бат Шева. Некоторые специалисты переводят это имя как «Дочь клятвы». Но есть другие, которые считают, что оно означает «Седьмая дочь».

— Ну и что?

Судя по взгляду мужчины он ожидал от нее более бурной реакции.

— Ты не знаешь, что такое седьмая дочь? Кто тебя воспитывал, вообще.

Даже обидно стало.

— Меня вырастила моя бабушка. Мама умерла при родах, а отец…

На вопросы об отце, бабушка всегда пренебрежительно махала рукой: мол, «был молодец, да свалил наконец».

— Ладно. Седьмая дочь по легенде становится необыкновенно сильной ведьмой. Изученные нами факты подтверждают, что так оно и есть.

— Ну, значит, я исключение из правил.

Девушка не могла скрыть своей горечи. Действительно, если бы она имела хотя бы каплю ведьмовской силы, ей не пришлось бы бежать из дома, прятаться, заключать контракт с этими, чтоб им провалиться Вооруенными Силами Объединенной Галлии. И сидеть, привязанной к стулу ей бы тоже не пришлось.

— Ошибаешься, — возразил Себастьян. — Ты очень сильная. Ни одна ведьма не смогла бы жить в городе без ущерба для окружающих. Как правило, это те калеки, кто существует за счет людей, пьет из них силы. А ты, наоборот, используешь свой дар на благо. Ты и меня вылечила.

Ну уж нет, пусть не обольщается.

— Не вылечила. Просто помогла немного. Без постоянного вливания сил ты долго не протянешь.

— А можешь вылечить совсем?

Напрасно Себастьян пытался скрыть мимолетную вспышку надежды в глазах. Конечно, он хотел жить.

— Может быть. — На самом деле, пoсле двух успешных контактов она была почти уверена.

— Тогда почему не сделала этого?

— Тогда я буду тебе не нужна, и ты меня убьешь.

— С чего ты решила?

Вот же лицемер, и удивился так натурально. Золотую ветвь [15] тебе за лучшую мужскую роль.

— А пистолетом в меня кто тыкал? Жан-Батист Мольер? И похитил тоже он? И к стулу привязывал?

— Ну, ладно, — мужчина поднял вверх раскрытые ладони. — Я был не прав. Я извиняюсь. Довольна?

И все? Интересно, а призы за наглость выдают?

— Я буду довольна, когда снова я окажусь в госпитале, а ты на скамье подсудимых. Ты убийца! Ты ранил интерна, ни в чем не повинного человека.

— Я же сказал, это был сопутствующий ущерб.

Себастьян уе и сам начал заводиться. Либо эта полоумная действительно идиотка, либо она действительно ничего не знает об инквизиции.

— Да кто дал тебе право судить, можно или нет убивать живых людей?

— Приговор выношу не я. — Видимo, придется объяснять Вирcавии самые очевидные вещи. — Судит Тайный трибунал. Я охотник инквизиции. Я только исполняю приговор.

— Тайный трибунал? А чем вас не устраивают суды общей юрисдикции?

В принципе, картина несколько прoяснилась. Успев ознакомиться с работой военной машины, Вирсавия уже не возражала против армейских трибуналов. Только кем занимался Тайный трибунал инквизиции? От невольно догадки холодок пробежал по спине девушки.