— То самое.

— И что дальше?

вот этот вопрос был чисто риторическим.

— Я хочу изъять этих мужчин из генофонда.

— Ты не мудри, скажи просто, — попросил гоблин.

— Встретиться, поговорить, а там как фишка ляжет. сли все пойдет, как мне того хочется, эти ребята никого больше не огорчат.

— Что ты задумал? Покушение? Убийство? Теракт? Я в деле.

этот парень мог бы быть мне серьезным соперником с Вирсавией, подумал Себастьян. Хорошо, что свой шанс он уже прооленил.

Все хорошее настроение от найденной вчера вечером под дверью сумки с личными вещами, от розовой пижамки, телефона, удобного белья вмиг испарилось, когда Вирсавия поздним утром спустилась в гостиную. Глазам ее открылась чудная картина: Себастьян с Жоресом сидели рядышком на диване в гостиной и начищали свои пистолеты. Как всегда, Себастьян почуял ее спинным мозгом.

— Кофейник на плите, Вия, — сказал он, не отвлекаясь от своего занятия.

Жорес поднял голову, шумно, как лошадь, вздохнул и тоже вернулся к пистолету. на налила себе чашку и вернулась к мужчинам. Села в кресло напротив. Ни один не поднял головы, хотя оба явно напряглись. Вирсавия, словно прицениваясь, посмотрела на инквизитора, затем на куратора. Хотелось устрoить скандал.

— А вы знаете, что Зигмунд Фрейд называл оружие фаллическим символом? — Спросила она, глядя на мужчин поверх кружки.

Первым повелся Жорес:

— Знаешь, Вия, хуем много не настреляешь. А этот парень… — он любовно дыхнул на затвор и потер его льняной салфеткой, явно добытой из бельевого шкафа на кухне, — … меня еще ни разу не подвел. А ты…

Кажется, он собирался еще что-то добавить, но Себастьян пнул его в голень и Жорес мудро заткнулся.

— А что я? — Лениво поинтересовалась Вирсавия. — То есть вы тут действительно письками меряетесь? Мне все равно, у кого длиннее.

— Конечно, у меня, querida mia. — Ответил инквизитор. — Просто не забывай, что «иногда сигара это просто сигара» [35] , а оружие надо содержать в порядке. — И тут же сменил тему: — Я вчера разъяснил твоему… эээ… жениху нашу проблему. — И, видя, как напряглась девушка, поспешно добавил: — В общих чертах.

— И что?

— Он работает с нами.

— Это правда? — Вирсавия с надеждой посмотрела на своего куратора. То есть он не потащит ее обратно в Марсель? Не будет отговаривать от поиска обидчиков? — Это правда, Жорес? Ты мне поможешь?

Мужчина поднял на нее глаза и коротко кивнул. Черт, почему бы ей просто не спросить, взойдет ли завтра солнце?

— Да.

— Спасибо.

Ну вот, опять этот взгляд, от которого у него всегда становилось тесно в штанах. От неловкости его спас Себастьян. Он pазвернул в сторону девушки свой ноутбук с поднятой крышкой и подтолкнул его чуть вперед:

— Займись, почитай пока. Это все, что мы смогли найти по нашим фигурантам. Подумай хорошо, и реши, с кого начнем. Заодно обдумай свои пожелания, как с ними поступить.

— По моим пожеланиям можно сoставить пособие для инквизиторoв в двух томах, — пробормотала Вия.

Подхватив свободной рукой ноут, она удалилась во дворик и затихла там. Только теперь Жорес осмелился вздохнуть полной грудью.

— Вроде, пронесло. Вот почему она такая…

— Какая? — Улыбка Себастьяна не померкла ни на одну канделу [36] , но куратор готов был поклясться, что глаз у него дернулся.

— Иногда Вирсавия бывает жесткой, как мужик. Вроде улыбается, а потом как ткнет нoгтем прямо в сердце… — и сокрушенно покачал головой.

— Могло бы быть и хуже, — понимающе согласился инквизитор. — У всех порченых ведьм проблемы. У кого-то больше, у кого-то меньше.

— Что такое порченая ведьма?

— Обиженная людьми. Оскверненный колодец, из которого уже никто не напьется.

— И ничего нельзя сделать? — Инквизитор понимал тревогу Жореса. — Должен же быть какой-то выход?

Но мог дать тольо один совет:

— Иногда, чтобы найти выход, нужно пройти весь путь до конца. Так что давай, чисти свой «фаллический символ».

Куратор тихо выругался и последовал мудрому совету.

Кофе остывал в чашке на столе, а Вирсавия все никак не могла оторвать глаз от фотографии на экране ноутбука. Так вот каким ты стал, Виктор? Самый застенчивый и робкий из них троих. Он иногда помогал ей нести рюкзак, и потом она находила в нем шоколадку или смятый букетик фиалок. Романтические увертюры Виктора ее удручали, но Вия не хотела ничего говорить Алехандро, оберегая, как ей казалось, их настоящую мужскую дружбу.