Он махнул рукой, пропуская меня, и я шагнул вперёд.

По идее, логично — дети, увидев своего, по сути, сверстника, не так сильно испугаются.

В последний момент, я почувствовал вспышку чужой злости, перемешанной с отчаянной решимостью, но уклониться от неуклюжей атаки уже не успел.

В шею кольнуло чем-то острым, а я, не выдержав, ругнулся.

— Какого… ксура! — я резко отпрянул назад, хватаясь за ушибленное место.

Уж не знаю, чем меня ударили — ножом или штыком, но мне совершенно точно повезло.

Удар пришелся в защитный ворот комбинезона оператора УГа, и вместо того, чтобы заливать пол кровью, я лишь зашипел как рассерженная кошка.

— Спокойно, ребятки, — Оут шагнул вперед, оттесняя меня в строну и выставляя руки перед собой. — Мы пришли, чтобы вернуть вас домой.

Я же, перестав шипеть, посмотрев по сторонам.

Во-первых, в подвале было темно. Во-вторых, прохладно, в-третьих, ужасно пахло туалетом.

Да и сами дети, выглядели, как… жертвы Освенцима.

Кто-то вжался в угол, кто-то зарылся в гнилую солому. Один мальчик — тот который меня ударил — и вовсе застыл перед входом, сжимая в окровавленной руке сломанную деревяшку.

— Правда? — пацан посмотрел на Оута недетским взглядом.

— Правда, — охрипшим голосом подтвердил капитан.

— А где… те?

— Они…

Оут смутился, не зная, как себя вести с детьми, и что говорить, чтобы не повредить детскую психику.

На мой же взгляд, она уже и так была поломана, а следовательно нужно говорить все, как есть.

Мне самому было до смерти жаль ребятишек, и я даже представить себе не мог, через что они прошли, действовать сейчас надо было по-другому.

Не сюсюкать, а говорить с этими равно повзрослевшими детьми, как со взрослыми.

— Мы их немножечко убили, — я кивнул на окровавленную щепу. — Что не по зубам оказался мой комбез твоей зубочистке, да?

— Не по зубам, — неохотно согласился пацан, не сводя с меня своего безжизненного взгляда. — А тех… до смерти убили?

— До самой до смерти, — подтвердил я.

— А Софа?

— Жива твоя Софа, — усмехнулся я, надеясь, что найденная Оутом девочка и есть та самая Софа. — Так, народ, кто хочет прокатиться на крутой летающей платформе до дома?

— А можно? — из-за угла раздался робкий девчоночий голос.

— Нужно, — заверил я малышку, которая, судя по эмоциям… меня узнала? — Кто последний… тому не дам подержать снайперскую винтовку!

— Федя! — Девчушка выбралась из соломы и подбежала к так и стоящему перед нами парню — Это же Михаил! Из Золотого меча!

— Правда? — в безжизненных глазах пацана мелькнул интерес напополам с надеждой. — Тогда точно наши.

Я уже было праздновал небольшую, но нелегкую дипломатическую победу, как мальчик, которого назвали Федей, спросил:

— А покажешь Золотой меч?

Эх, не было печали!

— Если мы все окажемся на платформе через две минуты… даже подержать дам!

— Ребята! — скомандовал Федя, которого, почему-то хотелось назвать Фёдором. — За мной!

Детвора недоверчиво потянулась за нами на выход, а я, впервые за ночь, плавно перетекшую в утро, выдохнул.

Уж не знаю кто нам ворожил, но штурм прошел как по нотам и детей удалось спасти.

Уже ради одного этого стоило уходить с гимназии в самоволку!

Осталось-то всего ничего! Без происшествий добраться до заставы… Вернуться в гимназию… Помочь детишкам вернуться домой…

— Дело за малым, — пробормотал Оут, словно прочитав мои мысли. — Доставить этот детский сад домой.

Погрузиться на платформу оказалось целой эпопеей.

Дети не просто выглядели истощенными, они еле стояли на ногах.

Ходячими были только парнишка по имени Фёдор и пухлый мальчик, которого звали Вулич.

К слову, если бы у меня было свободное время, я бы обязательно задумался насчет имен и их привязки к географии региона, но было не до этого.

Детей мы буквально несли на руках. Так оказалось намного быстрее, чем вести едва ковыляющего ребенка под руку.

К тому же, пришлось сделать три ходки.

Дети, увидев взрослых, вцепились в нас мертвой хваткой и никуда не хотели отпускать.

Поэтому, пока я отвлекал малышей разговорами, Оут быстренько перетаскал их наверх, где приняли мрачные солдаты.