— Всё будет хорошо, — беззвучно прошептал мальчик, снова щипая себя за руку.

Так любил повторять папа, и маленький Федя верил ему. До того самого момента, когда в лесу навстречу ему и сестренке не вышли трое взрослых мужчин.

Мальчик посмотрел на посиневшую, с темными кровоподтёками от бесконечных ущипываний руку, и ещё раз прошептал:

— Всё будет хорошо.

— Фёдор, а что будет дальше? — десятилетний Вулич проглотил свою пайку практически сразу, и все это время жалостливо смотрел на Федю.

Вот только на Фёдора эти взгляды не действовали.

Первое время в подвале он ждал какого-то чуда — что придет папа и спасет их с сестрой, что нагрянет княжеская дружина, что пробудится кто-то из легендарных Древних.

В общем, надеялся, что всё сложится, само собой.

К тому же тогда в подвале находилась София — четырнадцатилетняя пацанка, которая и командовала местной детворой.

И Федя даже не думал бороться за лидерство, уйдя, как и многие вокруг в себя.

Но четыре дня назад Софу забрали наверх, и как-то само собой вышло, что он остался за старшего.

Пришлось вылезать из своего уютного кокона и заботиться об остальных.

Поначалу он старался делиться с каждым ребенком своей и так невеликой порцией, но быстро перестал.

Сначала он почувствовал, что начал слабеть. А потом тот самый Вулич попытался отобрать корку хлеба у двух близняшек-шестилеток.

И Феде тогда еле-еле хватило сил, чтобы одолеть упитанного мальчика.

После того, как Федя умудрился разбить Вуличу нос и вернул отобранную краюху сестрам, его жизнь поменялась.

Засыпал мальчик Федей, а проснулся Фёдором.

Утешал кого словом, кого делом. Следил за наглым и вечно голодным Вуличем. Придумывал для ребятишек тихие игры.

Тихие, чтобы не привлекать внимания надзирателей, которые с удовольствием пускали в ход свои кнуты.

А ещё Фёдор был занят тем, что пытался оторвать от пола толстую и длинную щепку.

Его пальцы уже распухли, местами гноились от заноз и нестерпимо болели, но он упрямо царапал прохудившийся пол.

Он не знал, куда увели Софу, но что-то глубоко внутри подсказывало, что оттуда не возвращаются.

Были ли это пробудившиеся в стрессовой обстановке звериные инстинкты или пробудилась кровь рода — Фёдор не знал.

Он знал одно — когда придут за ним, он воткнет щепу в горло надсмотрщику и попытается сбежать вместе с детьми.

— Фёдор?

— Все будет хорошо, — мальчик вынырнул из своих мыслей и посмотрел Вуличу в глаза. — Нас ещё немного попугают и вернут домой.

— Правда? — обрадовался Вулич, а следом за них и остальные дети.

— Правда, — с тяжелым сердцем соврал мальчик.

— Смотрите, тень! — неожиданно крикнула Маша, кудрявая девочка лет восьми.

— Тише ты! — шикнул на неё Фёдор, с опаской оглянувшись на дверь. — Собака может пробежала.

— Наверное, — расстроенно согласилась Маша и снова уставилась в узкое окошко, расположенное под потолком.

Откуда в подвале появилась Маша и ещё двое мальчуганов, которые тёрлись вокруг неё Фёдор не спрашивал.

Боялся пробудить нехорошие воспоминания про похищение.

Да уж, если они выживут, эти воспоминания будут преследовать их в кошмарах всю жизнь!

«Если выживем», — мысленно повторил Фёдор и побрел играть с сестрой.

По идее, до ужина и вечернего унизительного осмотра у них есть пять-шесть часов. Достаточно, чтобы проголодаться, но недостаточно, чтобы смириться с происходящим.

Главное, чтобы не пришли раньше, как за Софой.

Ну а если придут… у Фёдора был припасен сюрприз как раз для этого случая.

Он очень надеялся, что никто не придет, но пробудившаяся недавно звериная чуйка подсказывала — за ним уже идут.

И когда спустя пару минут наверху что-то зашумело, а с потолка посыпалась пыль, он бросился в свой угол и в который уже раз принялся выкорчевывать щепу.

Наверху явно происходило что-то неприятное, и нахлынувший страх, который раньше бы парализовал Федю, дал Фёдору силы.

Засадив три новых занозы и раскровив ноготь на указательном пальце, он всё-таки вырвал щепу и, ухватившись за неё, словно в его руке был нож, метнулся к двери.

Когда дверь откроется у него будет несколько ударов сердца, чтобы дотянуться до горла надзирателя.