Но улица жила своей жизнью и никакого постороннего вмешательства в неё не наблюдалось.

И ещё одно чудо со мной произошло, которого я себе никак не смогла объяснить. Дело в том, что на мои, и так тяжеленые, зимние ботинки мокрая земля налипала неподъёмным грузом. Без конца её небольшим обломком деревяшки счищала с подошвы! В какой-то момент, я возьми и прикрикни в сердцах: «не приставай ко мне больше!». И вот… Не только ботинки, но низ юбки теперь оставались чистыми в какую бы липкую жижу я не ступала. Грязь ко мне больше не приставала!

К тому времени, как пришли Таня с Лизой, деревянные дорожки были вымощены. А я, несмотря на помощь магии, смертельно уставшая, сидела на крылечке.

– Ух ты! – первой восторженно затопала по старым доскам Лиза. – Здорово!

– К погребу такую тоже надо, - деловито предложила Таня. – Притомилась, Маш? Ты много сделала! На! Я тебе две баранки оставила. А по воду я сейчас к колодцу сбегаю. Вёдра в сарае или ты их уже в дом занесла?

– Нет, в дом я ничего ещё не переносила. Только дорожки настелила. – ответила я, жадно вгрызаясь в бублик.

– И я две баранки тебе оставила! И воды - половину баклажки! – Уже из сеней прокричала Лиза. – Таня! Потом по воду сходишь! Иди посмотри! Здесь целых три комнаты!

Я хмыкнула: «Ну прямо дворец».

– Таня! Здесь тепло! – продолжала восторгаться Лиза.

– Ты и в магическую лавку успела сбегать? – удивилась Таня, торопясь войти в дом. – Зря ты так потратилась. Скоро лето.

«А мне сегодня было холодно», - подумала я, а вслух произнесла:

– Ничего, заработаем ещё!

Эх! Не подумала я… Нужно было первым делом дорожку к отхожему месту вымостить! Теперь вдруг захотелось, а рядом - сёстры! Как мне пройти через весь двор, чтобы они не заметили, что мои ботинки остаются абсолютно чистыми? А никак!

Делать нечего… Пришлось настроиться, почувствовать волшебное тепло в солнечном сплетении и представить, будто тянутся оттуда вниз невидимые ласковые лучи… Прикоснуться этими магическими нитями к земле, а потом, спокойно и строго приказать, как учитель ребёнку, чтобы она вела себя со мной так, как со всеми. И… Идти к небольшому деревянному строению в самом дальнем углу двора, волоча за собой тяжелеющие с каждым шагом ботинки.

К приходу брата мы с сёстрами много чего сделать успели: притащили из сарая стол, лавки, плиту и всю домашнюю утварь, которую нашли: несколько чугунков, сковороду, мотовку, ложки, ножи, разделочную доску, сито, вёдра, лохань, корыто, ночвы, кувшины, ковши и много всего прочего по мелочи.

Всю нехитрую мебель и плиту, прежде, чем заносить в дом, мыли во дворе. Девочки несчётное количество раз ходили к колодцу, приносили воду. Грязи во дворе развели столько, что в ней можно было утонуть, как в болоте. И мои настилы не спасали! И солнце начало клониться к горизонту, его приятное весеннее тепло исчезло и совсем ничего не подсушивало. От такой мокрой работы, мы с девочками замёрзли прилично, потому, что, не только наши руки постоянно погружались в ледяную воду, но и ноги мы, все трое, промочили и одежду кое-где не уберегли.

Когда Лиза стала заметно стучать зубами, мы посоветовались и решили всё мелкое мыть в доме, в тепле. Не хватало ещё простыть!

Я с неудовольствием смотрела, как чистая, пахнущая деревом большая комната, превращается в филиал сарая. Куча грязного хлама на полу росла и вскоре заняла всё свободное пространство.

Город медленно окутывали сумерки.

Лиза и Таня занялись мытьём и стиркой в доме, а я, пока ещё было видно, продолжила работать на улице. Даже через закрытые двери услышала, как сёстры сокрушалась, что все полавочники и скатерть превратились в никуда не годное тряпьё.

– Надо было их тоже в дом Афанасия забрать! – чуть не плакали девочки.

Я почувствовала вину. Кто же спорит? Надо было. Надо было нам самим, а правильнее сказать - мне, всё наше небогатое имущество собирать и сохранять. Теперь не стонали бы, что того нет, пропало, а это испортилось. Я зашла в дом.

– Лиза, ты говорила, что от старой рыбацкой сетки, кроме большого куска, осталось несколько маленьких кусочков, которые непонятно куда деть, да?

– Да. Я их прихватила.

– Вооот… Сейчас постираете всё тряпьё, высушим его, и ты сделаешь из того, что похуже, пару половичков: в сени и на крыльцо - ноги с улицы вытирать, - предложила я. – А с тем, что получше, Таня начнёт работать. Она у нас, если сможет научиться, то будет плести коврики на продажу.

Танюшка даже подобралась вся, будто засветилась изнутри, от предвкушения. Лиза тоже выглядела довольной и гордой: Тане ещё научиться надо, а она уже умеет и даже продала один! Настроение у нас всех снова стало приподнятым. Работать продолжили так, будто отдохнули.

На улице наступил вечер. У лавки напротив зажегся уличный фонарь, который немного освещал и наш двор. А вот в дом, через три небольших окна большой комнаты, что выходили на улицу, этого света попадало маловато и нам с девочками пришлось зажечь наш единственный комнатный фонарик. Он представлял собой небольшую, прозрачную, скорее всего, что слюдяную, коробочку с тонким железным каркасом и дверкой. Внутри находился магический шарик, который поворотом маленькой железной ручки у основания, наливался огнём, распространяя тусклый свет, как лампочка слабой мощности.