– Шестнадцать! Это моя последняя цена, – решительно произнесла женщина.

Возможно, это огромная удача - продать сразу все Танины коврики по четыре серебряника? Дашины работы в течение нескольких дней продавались. Вот и находились покупатели. Я неуверенно кивнула, соглашаясь. Кучер по одному забирал у меня с рук коврики и передавал их в салон.

Отдав последний, я облегчённо опустила руки вниз и встряхнула ими, расслабляясь.

– О! Какая красота! – женщина смотрела на самый большой коврик с орнаментом. – Ладно. За эти два заплачу по двадцать четыре, как ты и хотела, но больше такой узор не повторяйте. Хочу, чтобы такие были только у меня.

Кучер передал мне четыре тугих кошеля, которые я немного растерянно прижала к груди.

– В каждом по двадцать монет, – сказал он и по-доброму пояснил расчёты, как последней тупице. – Итого: восемьдесят. Два ковра - по шестнадцать и два – по двадцать четыре. Поняла?

Я кивнула. Не удивляюсь, что кучер посчитал меня дурой. Скорее всего, именно так я сейчас и выглядела из-за шока. Карета плавно тронулась с места и умчалась.

– Я это… вот сейчас совсем не понял… Танька что? Заработала за месяц в два раза больше меня? Как это? – Сашка тянул слова, не в силах сам поверить в то, что говорил и что наблюдал собственными глазами.

Я спрятала кошели в карманы юбки и повернула домой.

– Эй! Ты куда? Маша!

– Я не могу с такими деньжищами по площади ходить. Вдруг украдут или потеряю. Пошли домой, – решительно потопала я обратно.

– Я лучше пойду дальше, на рынок. Не хочу эту штуку туда-сюда таскать. На площади тебя подожду. А ты отнеси монеты домой и возвращайся, будем Лизкин ковёр продавать, - с этими словами Саша тяжело перекинул рулон на другое плечо, и мы с ним разошлись в разные стороны.

Глава 17

Бежала домой, по бокам прижимая растопыренными пальцами карманы с кошелями. Наверное, со стороны это выглядело смешно, но я не думала об этом. Переживала, что, хоть карманы на юбке и глубокие, но как бы из них чего не выпало ненароком.

Ближе к дому, мысли мои, от эйфорических, после такой удачной продажи ковриков, перешли к беспокойным и деловым.

Прежде всего, я запоздало пожалела, что не предупредила брата: ни в коем случае не класть ковёр на землю, точнее, на площадную брусчатку. Так и представила, как мальчишка добирается до того места на центральной площади, которое отведено под рынок, и тут же сбрасывает со своего плеча надоевшую ношу там, где ему покажется более-менее чисто. Хоть рулон для сохранности и обмотан старыми тряпками по всей длине, но изделие всё равно может где-то чуть испачкаться или промокнуть. Страшно подумать, как расстроится Лиза, если пострадает её работа. Потому как, то, что какая-то площадка может казаться мальчишке чистой, далеко не всегда таковой является в самом деле. Да и продать ковёр тогда будет сложнее…

Тут я снова начала думать о сегодняшней удачной продаже. Принялась было планировать, на что пущу такую богатую выручку в первую очередь, но вдруг опомнилась и остановила себя. С чего это я распоряжаюсь Таниными деньгами? Да, действительно, брат Саша сам стал приносить мне заработанные им деньги. Но будут ли сёстры поступать так же? Возможно, они посчитают, что это только их доход и они не должны отдавать его в общий котёл? Или девочки решат выделять для семьи только часть своей выручки, например, равную Сашиному жалованию, и оставлять себе всё, что сверх того. Впрочем, неизвестно смогут ли они регулярно зарабатывать, да ещё так много. Нужно сперва обсудить с ними это, а потом строить планы.

Когда я влетела в кухню, не разуваясь, девочки делали пряжу из лоскутов, сидя за столом у окна, рядом с моей зеленью, и негромко переговаривались. Я один за другим выложила на столешницу кошели. Верёвочка, стягивающая один из кошелей, распустилась и серебряные монеты вывалились из него тускло сияющей горкой.

– Спрячьте пока куда-нибудь. А мне надо бежать обратно, - прерывисто скомандовала сёстрам, восстанавливая дыхание после бега.

Зачерпнув ковшиком воду из ведра, жадно припала губами к гладкому деревянному краю. Холодненькая!

– Ой! – глядя на серебро, громко вскрикнула Лиза и прикрыла ладошкой рот.

Будто испугалась, что от её громкого вскрика богатство со стола исчезнет.

– Откуда? – нахмурившись, грубовато спросила Таня, удерживая меня за локоть, чтобы не убежала.

– Коврики продали, - выдернула я руку из цепких лап сестры и поспешила к двери.

– Вы так дорого продали наши работы?! – изумлённо прошептала Лиза.

Я слышала за спиной тихий звон, видимо, Лиза раскрывала все кошельки. Будет пересчитывать?

– Не ваши. Пока продали только Танины работы. Твой ковёр, Лиза, ещё даже не разворачивали, - закрывая за собой дверь, я успела заметить потрясённые лица сестёр.
– Всё! Я убежала! Вытрите за мной пол, а то наследила.

Снова нестись на всех парах я уже была не в силах – сразу кололо в левом боку – но шла так быстро, как только могла.

Сашу нашла недалеко от прилавка Кирилла Ильича. Братик пристроился за его спиной, и немного сбоку. Уложив ковёр на свои колени, он сидел на какой-то бочке и отдыхал, облокотившись спиной о каменную стену от навеса, построенного для торговцев. Там, под навесом тоже торговали, но место стоило дороже, поэтому в хорошую погоду прилавки наполовину пустовали.