И вот… любимый больно схватил меня за руку и втащил в ту же самую беседку, из которой мы с Макаром только что вышли. Оказалось, в ревности нет ничего хорошего. Почему он так сердится? Я же ни в чём не виновата! По местным традициям, в ночь, когда уходит лето и воцаряется осень, девушка не может отказаться выслушать признание любого парня. Главное, что подарок от Макара я же не приняла!

Момент, которого я так ждала две жизни – признание в любви от дорогого и желанного мужчины, был испорчен.

Мне пришлось оправдываться, объясняться, что не встречаюсь ни с кем за его спиной. Что сегодня не ждала, а, главное, ранее не давала повода для ничьих признаний, кроме его. При этом, сама я, тоже, невольно вспоминала слова Макара: о тех красотках, которых людская молва связывает с Федей. Не выдерживаю, и спрашиваю его о ребёнке Ульяны и о черноглазой Насте… Он потрясён. Выговаривает мне, что я слушаю и повторяю эти гнусные сплетни о нём. Он де, возможно, и взял кого-то в пару в ручейке, или потанцевал с кем, или ещё что… Так что теперь? Да и, мало ли, что было – это было до меня! А я, такая сякая, слушаю признания посторонних кузнецов и прячусь с ними по беседкам, когда он, Фёдор, с ног сбился, разыскивая меня на площади, чтобы сделать признание и вручить подарок, который он сам делал всё лето по ночам после работы, готовясь к сегодняшнему дню.

Как же так получилось, что, вместо обмена признаниями в любви и верности на всю жизнь, мы обвиняем друг друга? Впервые мы ругаемся с Федей, да ещё так сильно! Мне становится невыносимо больно от этого. Чему только я тогда, на балконе, завидовала, глупая? Да, век бы такой боли не знать!

Я тихо плачу… Стесняясь своих слёз и, наверняка, покрасневшего носа.

Федя теряется, замолкает… Потом обнимает, успокаивает, гладит по спине… Мои всхлипы становятся всё реже и, вскоре, совсем затихают. Как хорошо, прижиматься лицом к груди своего мужчины и чувствовать, что тебя обнимают любимые руки! Неожиданно Федя застёгивает на моей руке кожаный ремешок самых настоящих наручных часов.

Я знаю, насколько безумно дорогой такой подарок, и замираю в восхищении.

– Ты выйдешь за меня замуж, Машенька?

– Да, - шепчу, шмыгнув носом.

Федя целует мои заплаканные глаза, шепчет что-то ласковое. Мы выходим к ожидающей нас Таньке. О! И Саша уже здесь! Запускаем в небо сердца и наблюдаем, как они рассыпаются огнями. Сообщаю родным о признании Феди и о том, что после знакомства с его родителями, утром мы пойдём в Храм Судьбы. Татьяна с настоящим восторгом рассматривает Федин подарок на моём запястье, даже прижимает мою руку с часами к своему уху, чтобы послушать, как они тикают.

– Надеюсь, до той даты свадьбы, что назначит вам артефакт Богини Судьбы, Федя успеет сделать твою швейную машину, Маша. Хорошо бы ещё, к тому времени, закончить с основанием нашей модной лавки, - бросает мне на прощание Сашка, когда они с Таней уходят, оставляя меня теперь уже - с женихом.

Остаток ночи проходит абсолютно счастливо, несмотря на встряску в беседке для признаний. Мы с Федей строим планы, мечтаем, обсуждаем нашу будущую совместную жизнь. Я рассказала ему о швейной машине, объяснила принцип действия, и была счастлива тому, насколько любимый заинтересовался.

– Как только ты, обычная девочка, смогла до такого додуматься? Я, конечно, кое-что знаю о тебе, но даже не предполагал насколько ты необычная... Я так люблю тебя, Маша! Мы обязательно сделаем эту твою швейную машину! Даже не сомневайся!
– говорил Федя.

А я была на седьмом небе от того, что жених понял идею о создании механизма для шитья, обещал помощь и поддержку во всём. И я ему!

А потом, была встреча с родителями Феди. Боже, как я волновалась! Но, напрасно. Оказывается, хозяин той мастерской, где делали мои двухъярусные кровати – двоюродный брат жены их второго сына. В разговоре выяснилось, что каким-то, случайным или не случайным образом, они многое знали обо мне. Возможно, специально искали информацию о девице, которую их сын собрался привести в семью. Потому как, отцу Фёдора было известно не только о кроватях, но и об игрушках, и о том, что это именно я «придумала» торг через аукционы.

– Мы горды тем, что такая девушка выбрала нашего сына, - сказал Федин отец.
– С его стороны было бы величайшей глупостью упустить тебя.

Я скромно опустила глаза, незаметно покосившись на любимого. Фёдор в этот момент выглядел как ученик, который выполнил домашнее задание на отлично.

А потом мы пошли в Храм Судьбы...

Из воспоминаний о той счастливой ночи, когда я совсем недолго побыла невестой, меня выдернуло позвякивание у маленького квадратного окошка на двери в карцер.

Тяжёлый железный квадрат упал внутрь моего узилища, удерживаемый двумя цепочками, и прямо на двери получился небольшой откидной столик.

– Ну, и чего ты добилась, бунтарка? – укоризненно спросил меня Георг, просовывая в образовавшееся отверстие медный поднос, на котором стояли миски с едой и лежала большая оловянная ложка. Вот бы, схватить эту ложку и стукнуть ею магу в лоб! Я даже руки за спину завела, чтобы ненароком не сглупить и не вытворить такое, на эмоциях. Продлять себе срок заточения не хотелось.