И началось: сыпались камни, с грохотом падали куски отделки стен, звенели осколки окон, маги кричали. А я… Я была в ярости!

Глава 28

Пришла в себя в крошечной комнате без какой-либо мебели, кроме жёсткой узкой кровати, на которой я лежала. В первый миг после пробуждения мне показалось, что я привязана к ложу. В панике попыталась сесть, и это мне, к счастью, удалось. Тогда же я поняла, что руки мои свободны, просто их трудно оторвать от поверхности кровати из-за тяжелых антизекеритовых браслетов на запястьях. Я горько хмыкнула: на этот раз моё волшебство маги заблокировали не маленьким камушком на тоненьком ремешке, а настоящими «кандалами», сделанными полностью из поглощающего магию минерала.

Рассеянный дневной свет попадал в помещение через небольшое окно высоко в стене, напротив двери. Оно было настолько невысоким, что даже голова моя не пролезет, но шириной почти во всю комнатку.

Оглядела себя. Я была в той же одежде, в которую так тщательно наряжалась, отправляясь на праздник Первого дня осени, только припылена сильно. Белые манжеты и лента на юбке казались серыми.

Я встала ногами на железную спинку кровати и, чуть подтянувшись к горизонтальной щели окна, выглянула наружу: каменная отмостка, за ней аккуратная трава, похожая на газонную… и всё, что удалось рассмотреть. Я в подвальном помещении?

Слишком долго балансировать на узкой железке было невозможно, и я спрыгнула на кровать. Села в позе лотоса, сложив руки с браслетами в подоле и бездумно уставившись на них. Чувствовала себя лопнувшим воздушным шариком. Не летать мне весело в небе голубом… Казалось, блокираторы не только поглощают мой дар, но и все мысли, желания, хорошее настроение. Мне остаётся только пустота и усталость…

– Пришла в себя? – бодрый голос Георга, будто, по сердцу резанул.

Уставилась на него исподлобья. Маг открыл довольно большое окошко в двери, словно на двух металлических цепочках опустил откидной мост между нами. Холодный железный угол «моста» чуть касался моего правого колена. Молчу. Последнее, что я помню вчера – как маг хватает меня и прикрывает собой от обломков. Должна ли я поблагодарить его? Возможно… Но, нет настроения и уверенности в этом долге.

Георг ловко поставил на подвесной столик две миски с едой и высокий деревянный жбан с красивой резной крышкой. В первой миске, судя по запаху и пару, был горячий гороховый суп. Рот наполнился голодной слюной настолько, что я дважды сглотнула, а потом подсела ближе и удобнее, спустив ноги с кровати, схватила оловянную ложку и начала есть.

– Осторожнее, горячее ещё, - слышу, но не реагирую, ем, обжигая язык.

Суп закончился во мгновение ока. Во второй миске была каша с мясом. От слишком быстрого проглатывания, она встала комом в горле, и я запила её из жбана. Внутри сосуда оказался напиток, похожий на квас.

Маг молча пождал, пока я всё доем.

– Ну, и чего ты разбушевалась вчера?

Я промолчала. Слишком многое хотелось сказать, всё слова просились вылететь одновременно, и, в результате, застряли в горле.

– Будто не знаешь, что маги не должны жить среди людей. Зачем скрывалась? Почему не призналась зимой, что это был твой выброс? Не понимаешь, что опасна для людей? В первую очередь, для тех, кто рядом.

– Я не опасна! – выкрикнула я свои первые слова на острове магов.

Правда, в тот момент я ещё не знала, что оказалась на острове. Это мне объяснил ментор - высокий хмурый мужчина, к которому меня отвели только на следующий день.

– Не опасна? То есть вчера ты разрушила портальный зал намеренно? И зимой в городе тоже специально собственный дом снесла? Ты себя контролировала?

– Нет. Я от волнения… не сдержалась.

– Вооот… - протянул Георг. – Посиди теперь в карцере и подумай. Ментор наказал тебя на сутки. Портальный зал теперь не скоро восстановят. Он очень сердит. Ты же не пятилетний ребёнок, Мария. Должна лучше уметь держать себя в руках.

– Послушайте! Мне, действительно, не пять лет, а семнадцать! И три месяца! У меня своя жизнь! Я прекрасно жила со своим даром дома и никому не навредила за все эти годы. А то, что всего дважды потеряла контроль в особенно волнующие моменты, после смерти родителей и после вашего вчерашнего беспредела, считаю, простительным. И какая разница, где мой дар вырвется и всё разрушит, здесь или дома? Выдайте мне ваш браслет с антизекеритом, вместо валерьянки, и всё! Отправьте меня домой!

– О доме забудь. Теперь твой дом здесь.

Я преувеличенно внимательно осмотрела место своего заточения.

– Здесь?!

Но Георг, недовольным тем, как повернул наш разговор, уже забрал посуду и громыхнул «столиком», закрывая окошко на двери.

Я легла и вытянулась во весь рост. Хотелось укрыться, но на кровати ничего, кроме матраса, набитого соломой, не было.

Пришло время, наконец, взять себя в руки и хорошенько подумать. Что-то собственные юношеские гормоны изрядно расшатали мою учительскую стрессоустойчивость. Возможно, не судьба мне быть замужней дамой и матерью семейства, если даже вторая жизнь не даёт мне этого? Так и остался мой прекрасный и ласковый царевич сказкой, несбывшейся мечтой.

Пора заняться былью…

Итак, что мне известно?

После обнаружения дара, маленьких пятилетних детей забирают у родителей. Факт? Факт. Едва мою магию обнаружили, меня тоже забрали. Я тяжело вздохнула, признавая и эту реальность. Вот только… Неужели, навсегда? И больше я никогда не увижу Мишку, Лизу, Сашу, Наденьку, Танюшу, мальчишек? Образы братьев и сестёр мелькали перед моим мысленным взором, то весёлые, то грустные, то растерянные. Душу наполняла пронзительная тоска. Меня скручивало от неё так, что ни о чём больше думать не могла. Из уголков глаз потекли слёзы. Они щекотали виски, намочили волосы. Нет… Не может такого быть, чтобы я никогда больше не смогла увидеть их! Точно! Маги бывают среди людей! Просто не живут в городе. Только работают. Я же сама не раз видела их: в магической лавке, на ритуалах, в присутственных местах, во время рейдов в поисках меня же. Я ведь, наверное, тоже могу попроситься работать в ту магическую лавку, которая возле нашего дома! Конечно! Я видела, как там маги работают - приборы заряжать я умею. Меня даже обучать этому не надо. Последняя мысль настолько обнадёживающая, что тоска меня отпускает. Теперь я могу нормально подумать о чём-то ещё.