Няня расстроилась, но явно не сдалась.

– Вот так дядя, а? – указал Принц на портрет. – Я же всегда им восхищался: бросил трон и все богатства ради увлекательных путешествий! А оказалось, просто сбежал, жалкий трус.

– Не судите, ваше высочество. Коли не были на его месте.

Принц хмыкнул и перешёл к другому портрету – прекрасной королевы со счастливой улыбкой и оригинальной короной на голове.

– А это кто? Какая-нибудь прабабка? Я видел в кладовой другой её портрет, узнал лишь по короне – до чего ж тоскливый! Кстати, я смогу ходить туда в свободное время?

– Нет, – вздохнула няня, – вы можете ходить только туда, куда ходят остальные дети.

– Так я их позову в кладовую!

– С какой стати, – почти шёпотом возразила няня, – поварёнок позовёт детей в королевскую кладовую?

Принц насупился.

– Ваше высочество! – с мольбой в голосе повторила свою попытку няня. – Королева просила накормить вас…

– Так и быть, пообедаю! Только неси быстрее, мне надо успеть посидеть в кладовой.

Принц направился в трапезную, а няня побежала на кухню. По дороге он столкнулся со спешащим куда-то отцом.

– Привет! – Принц придержал отца за локоть.

– Здравствуй, дорогой! Прости, я спешу.

– Пап, ты разве не знаешь? Я сегодня уйду в другую семью, – напомнил Принц.

– О, как матушка шустро переходит от слов к делу, – улыбнулся Король. – Что ж, думаю, она долго без тебя не выдержит.

Он снова попытался уйти, но Принц не отпускал его руку.

– Пап, я узнал, что дядя Мегрель на самом деле сбежал от Колдуна. А тебе не страшно было вступать на трон?

Король почему-то рассмеялся.

– Честно – не помню. Я был так счастлив, что король Апол отдал мне в жёны свою дочь…

– Ну а потом, после войны, тебе не хотелось всё бросить, как брат? Вот перемирие заканчивается…

– Да, время летит, – Король стал серьёзнее и задумался. – Понимаешь, дорогой, даже если ты сказочно богат, женат на самой красивой принцессе, находишься в полной безопасности, но не можешь себя уважать, то грош цена всем этим благам.

– А что значит – уважать себя? Я вот очень себя уважаю.

Король снова повеселел.

– Покоптишься у печей – будешь уважать ещё больше! И не забывай про отжимания!

Он хлопнул Принца по плечу и поспешил уйти, пока тот не задал очередной каверзный вопрос.

Принц остался в недоумении: жаль, что отец вечно спешит по своим королевским делам, будто разбирать очередную тяжбу своих взбалмошных подданных важнее, чем растолковать сыну, в чём заключается это самоуважение. С другой стороны, Принц почувствовал, что, хотя точного смысла он не понял, отцовские слова отозвались у него где-то глубоко и живо. И какое счастье, что его отец – король Анри, а не Мегрель.

После обеда Принц отправился в кладовую. Расстаться на месяц с любимой комнатой казалось ему главной несправедливостью во всей этой истории с подменой.

В кладовой хранились те вещи, которые не поднималась рука выбросить, но ни в музей, ни куда-либо ещё они не годились. Окна тут были наглухо закрыты ставнями – свет проникал через небольшие сердечки, вырезанные в них. Этого света не хватало, и Принц зажигал старые свечи. Так что здесь пахло воском, пылью и стариной. И конечно, тайной. Если лучшие портреты его предков украшали стены парадной залы, то в кладовой можно было найти менее удачные варианты. Вот, например, одна из его прабабушек – в глазах такая тоска, что плакать хочется. Конечно, такому портрету не место в зале, где все портреты улыбаются прибывшим гостям. Ещё одна картина – на ней изображён мужчина на скале – может, это прадед-скалолаз? Он стоит на горе, с торжествующим взглядом покорителя вершин. Почему, спрашивается, его запрятали сюда? Вот чьи-то шпаги, кинжалы, вазы – подарки заморских гостей. Теперь, узнав непростую историю своего рода, Принц огляделся в поисках того, что могло пролить на неё больше света… Но откуда ж он мог знать, кому принадлежат те или иные вещи. Сюда всё складывали как придётся, и Принц, роясь в поисках чего-то интересного, привёл кладовку в полнейший беспорядок.

В дальнем углу, куда только он и мог пробраться, стоял любимый сундук – с тяжеленной крышкой и замком. Ключа Принц не нашёл. И ему понадобился не один месяц, чтобы его взломать. Там оказались детские вещи: рубашка на малыша, деревянные солдатики, шпага – сейчас Принц взял её и провёл рукой по гравировке «Моя любы с тобою выну». Значит, «моя любовь всегда с тобой», как романтично, а он-то не мог взять в толк, кого откуда надо вынуть. Принц положил шпагу обратно и достал стопку сложенных треугольниками листочков. Аккуратно развернул их и начал читать стихи неизвестного ему автора – наверняка молодого, не слишком умелого, но пылкого, ранимого, искреннего. Как обычно, они растрогали его до слёз, и Принц поспешно отирал со щёк солёные капельки, чтоб не упали и на без того ветхие листочки.

Неожиданно заскрипела дверь, и вошла Королева – в платье простолюдинки, с няниным чепчиком на голове. Кажется, она стеснялась своего вида. Принц, узнав мать, прыснул со смеху.

– Я же велела быть в восемь в комнате напротив, – строго сказала она.

– Уже восемь? – не поверил своим ушам Принц.

– Пойдём, надо подготовиться.

И она отвела его в небольшую гостевую спальню, давно пустующую, с мебелью, обтянутой серым сукном.

Королева протянула Принцу одежду – рубаху и штаны, а из-под стула на него глядела пара деревянных башмаков.