Но вместе с тем и увеличивало дистанцию между ним и друзьями.

И все это началось потому, что в одном из своих спутников Эш подозревал возможного предателя.

А теперь письмо сожжено, Шеда мертва, и только Дарий и Ларс прикрывают ему спину.

Если Эш и может рассчитывать на чью-то помощь и совет, то только этих двоих.

Решение пришло мгновенно.

Он расскажет им все. Только про предателя промолчит — просто скажет, что не стал читать письмо из прошлого и сжег его.

И больше никаких секретов.

Набрав в грудь побольше воздуха, Эш вдруг гаркнул на всю сонную поляну:

— Эй, спящие! А ну-ка подъем, будем допивать можжевеловку из тайных запасов Ларса!..

Дарий удивленно поднял голову, крыс недовольно заворочался, бормоча что-то сквозь дремоту — и вдруг внезапно сел, уставившись осмысленным взглядом на Эша.

— Чего-чего допивать будем?.. — хриплым со сна голосом спросил он.

— Можжевеловку, которую ты под овес в мешке кладешь, — с хитрой усмешкой ответил Эш, вытаскивая кружки из сумы.

— Там — это не выпивка, а целебный бальзам на экстренный случай!

— Так вот он и наступил, твой экстренный случай, — проговорил Эш.

Дарий с понимающей усмешкой взглянул на приятеля. В отличие от Крыса он-то сразу понял, о чем идет речь.

А вот ничего не подозревающий Ларс, кряхтя, нехотя поднялся со своего плаща.

— А что стряслось-то? Пришло известие, что Аварра помер?..

Эш хотел было ляпнуть что-нибудь дурацкое в тон его вопросу, но в это мгновение услышал странный шелест за спиной.

Мгновенно насторожившись, он призывно вскинул руку, обращая внимание друзей на происходящее, и обернулся.

Из лесной темноты к костру приближалась темная фигура. Ее движения были пугающе неестественными и резкими, голова казалась наклоненной к одному плечу, грязная юбка с шелестом цеплялась за длинную траву.

Сначала Эш схватился за метательный нож, но уже спустя мгновение растерянно опустил руку.

Прямо к нему, подергивая головой, шла вдовица.

Ее серые волосы висели неоднородными клоками по обе стороны лица. Одного глаза не было вовсе, на его месте зияла пустая окровавленная глазница, заполненная чем-то омерзительным, похожим на серую плесень или пыль. Сквозь нее где-то глубоко внутри тускло светился оранжевый огонек. Одну руку она вытягивала прямо перед собой, как незрячая, вторая безвольно висела вдоль тела, вывернутая вперед локтем.

Эш застыл на месте. Ларс с Дарием уставились на искусственную женщину с такими лицами, будто та была прокаженной.

— Мальчик!.. — надтреснутым низким голосом проговорила вдовица, невыносимо растягивая звуки. — Где твой дом, мальчик?.. Где твой…

Ее фраза оборвалась на полуслове, в горле что-то захрипело, затрещало, тело дернулось — и своим искаженным голосом вдовица вдруг проговорила:

— Так значит, ты жив. Это хорошо…

Ее единственный глаз с трудом сфокусировался на Эше.

У Эша на лбу выступила испарина.

—… Но плохо, что ты делаешь то, чего пожелаешь, а не то, что я сказал тебе, — прохрипела женщина. — А непослушное дитя всегда находит беды на свою голову…

— Аварра, — прошептал Эш, лихорадочно пытаясь сообразить, что ему сейчас сказать и как выкрутиться.

— Эш, мальчик мой, разве дорога к Белым воротам проходит через Среднее море?.. Зачем вообще ты ступил на эти земли?..

— Я… я хотел… — начал было оправдываться парень, как вдруг тело вдовицы вновь странным образом дернулось, и она умолкла/ Единственный глаз закатился под веко, глядя на Эша жуткой белой пустотой.

Парень непроизвольно отпрянул, а вдовица уже каким-то другим голосом произнесла:

— Тринадцатая модель, значит? Что ж, любопытно…

Ее белый глаз продолжал смотреть на Эша.

— Кажется, кто-то решил устроить хаос во имя великого порядка, — саркастично проговорила вдовица, и уголок ее мертвого рта чуть приподнялся, пытаясь изобразить усмешку. — Причем, устроить его не собственными усилиями, а руками тринадцатого.

Эш шагнул к вдовице, не сводя с нее взгляда.

— Ты… Ты не Единственный, — догадался он, и стигма ворона запылала у него на спине, разливая бронзовое свечение по телу. Дар, хватаясь за меч, двинулся к другу. В темноте ярко засветились отметины вепрей.

— Пожалуй, лучше мне вас погасить. Но не принимай близко к сердцу, это лишь временная мера, — заявила вдовица.

И в то же мгновение Эш почувствовал, как его стигма потеряла силу. Он больше не чувствовал в себе энергию ворона. Вместо приятного, наполняющего ощущения присутствия духа внутри разливался одинокий холод, как в опустевшем доме.

Стигмы Дария и Ларса тоже угасли. Крыс даже растерянно взглянул на свой рисунок, чтобы убедиться, что он вообще все еще есть на его теле, а не пропал куда-нибудь.