«Это несправедливо!…» — возмутился ворон.

«Ничего не знаю, — ядовито ответил ему Эш. — Подождешь немного. Ты же, срань такая, пока я тут отбивался от кое-кого. заставил себя подождать?»

«Эш!..»

— Больше, вроде, тут собирать уже нечего. Совсем мелкие частички, — уже вслух сказал парень, обращаясь к друзьям.

— Да у тебя и так мешочек почти полный, — заметил Дар.

— А вот теперь пойдем и выпьем, — вздохнул Ларс. — Самое время.

Они проговорили до самого рассвета. Можжевеловку распили быстро, но никто даже слегка не захмелел — слишком напряжены были нервы.

Эш рассказал обо всем, что знал — кроме фразы о предателе. И поделился своими размышлениями о противостоянии сил.

Теперь всем было ясно, что Аварре противостоит кто-то равный ему по силе и статусу. Некий Первый, имеющий отношение и к стигмам, и к духам, и, по всей видимости, к акадам. Да еще и двенадцать моделей дингиров, скорее всего, действительно создал именно он.

Ворон молчал. Похоже, он вслушивался в разговор, пытаясь со своей стороны осознать произошедшее.

В путь тронулись, как только рассвело.

Покачиваясь в седле, Эш сосредоточился на внутреннем диалоге с вороном.

«Ты больше ни о чем не спрашиваешь. Сам смог понять, что случилось?..»

«В общих чертах, — отозвался дух. — Но я все еще не могу принять тот факт, что я ничего этого не помню. Для меня словно вывалился целый отрезок времени. И как такое может быть, я не понимаю».

«Это странно, — согласился Эш. — Но еще более странно, что ты ничего не знаешь о сущности, которая, похоже, обладает властью управлять духами и одержимыми тварями. Как так-то? А другие духи тоже ничего не знают о нем?..»

«Откуда мне знать, что знают другие духи? Думаешь, мы письма друг другу пишем, что ли?» — фыркнул ворон.

«Но вы же сталкиваетесь друг с другом?..»

«И что, беседы, что ли, беседуем? Ты хоть раз слышал от меня, чтобы я сказал тебе во время битвы: о, подожди-ка резать ему горло, он мне анекдотец о черве из соседнего леса недорассказал?..» — съязвил дух.

И вот тут уже в очередной раз удивился Эш.

«То есть вы не имеете возможности общаться друг с другом, хотя обладаете одинаковой природой?»

«Когда мы обладаем одинаковой природой, то можем. Как общаются волки с волками, или как пчела с пчелой. Поэтому духи земли, например, могут образовывать стаи. Но о чем может мне рассказать дух, опыт которого ограничивается опытом улитки?.. Или о чем разговаривать солнцу и медведю? Если, конечно, у духа был опыт погружения в человека, и он относится к тому же классу, что и я, чисто теоретически мы могли бы обмениваться сведениями, потому что обладали бы единой понятийной базой и общим языком. Но такое случается редко», — заключил ворон.

«То есть с вепрем Дария тебе говорить не о чем?..»

«Вепрь Дария относится к другому классу. Даже когда он наберется человеческого опыта мышления и логики, все равно ничего не получится. Это как тебе пытаться разговаривать с деревом», — пояснил ворон.

«Оказывается, ты очень одинок», — заметил Эш.

«Не очень. По крайней мере, не сейчас», — ответил дух.

К полудню шум воды стал явственным, а соленый запах устойчивым и постоянным. И через несколько часов показалось море.

Еще никогда Эш не видел столько воды!

Темно-зеленые волны бежали от самого горизонта и обрушивались в каменистый берег, взбивая пену и разбиваясь на тысячи брызг. Резкий ветер раздувал гривы и хвосты коням, рвал одежду и ерошил волосы.

Эш, как завороженный, любовался красотой моря, не в силах отвести от него глаз. А Ларс тем временем заметил кое-что важное.

— Ворон, взгляни-ка во-оон туда, за валуны, — проговорил он, с прищуром разглядывая берег, тянувшийся с правой стороны. — Похоже, там наезженная дорога.

— Да ладно, — недоверчиво отозвался Эш, оборачиваясь. — Тропа, здесь?..

Приглядевшись, он и правда заметил отчетливо выделяющуюся в выгоревшей на открытом склоне траве тропинку, причем двойную. Обе дорожки, расположенные на близком расстоянии друг от друга, синхронно поворачивали петлей от моря и тянулись за каменную гряду.

И чем дольше Эш смотрел на эту странную тропу, кем-то вышарканную на увядшей траве, тем тревожней ему становилось.

— Ой не к добру здесь эта тропа… — проговорил он.