Но какая-то злость, замешанная на обиде, сейчас просто кипела у него в жилах.

Неужели она и правда думала, что достаточно один раз обнять, и Эш забудет обо всем и радостно примет ее, как близкого человека?

— Но, чтобы ты знал, из-за тебя я в свое время попала в немилость и потеряла все свои звания…

— Тяжелая утрата, спорить не стану, — криво усмехнулся Эш. — Сочувствую твоему горю. Но теплых и доверительных отношений у нас не получится, ты уж извини.

Марьяна медленно выдохнула.

— Эш, если ты думаешь, что я тебе враг — ты ошибаешься, — тихо сказала она. — Правда. Очень. Ошибаешься.

Ее грудной голос прозвучал так искренне, что у Эша к горлу подкатил комок.

— Я думаю, нам обоим хреново, — уже гораздо мягче сказал он. — И мы оба далеко не всегда делаем то, чего хотим на самом деле.

— Вот уж воистину…

Марьяна замолчала. Эш тоже молчал. И в полной тишине секунды нестерпимо растягивались, делая паузу невыносимой.

— Расскажешь мне о Первом?

Вообще этот вопрос Эш собирался задать Единственному, но если есть время, почему бы не спросить сначала у Марьяны?..

Женщина вздрогнула всем телом. И обернулась. Сдвинув непрозрачное стекло с лицевой стороны своего шлема, она с нескрываемым изумлением уставилась на парня.

— Ты знаешь о Первом?.. Откуда?

— Это неважно, — отмахнулся от ее вопроса Эш. — Куда важнее мне сейчас понять, что он такое.

— Боюсь, это твое желание не осуществится никогда. Нельзя постичь Первого. Но если в общих чертах, то это древняя сущность, не имеющая формы и физического воплощения. Она присутствует повсюду на вашем континенте и оказывает хоть и пассивное, но сильнейшее влияние на окружающую среду.

— Почему пассивное?..

— Потому что он пребывает в состоянии анабиоза, из которого вряд ли выйдет. Другими словами… Ну, он как в спячке.

Эш усмехнулся.

— А я-то думал, что ничего не знаю о мире. А оказывается, мне тоже есть что вам рассказать.

Марьяна нахмурилась.

— Ты о чем?..

— О спячке Первого. Видишь ли, он ведь приходил ко мне познакомиться.

— Да ну?.. — недоуменно произнесла Марьяна. — Как это приходил?..

— В искусственной женщине.

У Марьяны брови удивленно приподнялись.

— Первый? В искусственной женщине?.. Эммм… — протянула она, а потом ее лицо посветлело. — Боги, ты, наверное, говоришь об одном из старых андроидов Единого?..

Эш пожал плечами.

— Я говорю о твари, внешне похожей на женщину, но с мозгами музыкальной шкатулки — знать не знаю, как вы их там называете. Марьяна вдруг рассмеялась.

— Го-оосподи, вот оно что! Эш, андроиды — это андроиды, даже самые старые. А искусственные женщины — это игрушки для удовлетворения половых потребностей. А я уж было решила, что тебе единственному за все человечество удалось поиметь Первого — в буквальном смысле слова.

Эш почувствовал, как у него заалели щеки.

— Да ну тебя… Там была седая тетка, вся прогнившая изнутри и с повадками умалишенной — такой, знаешь, никто в здравом уме и трезвой памяти ничего себе удовлетворять не захочет!.. — буркнул он.

Марьяна усмехнулась.

— Думаю, ты говоришь об одной из сестер скорби. Они очень старые, и многие из них действительно могут выглядеть пугающе. Но все равно не смей говорить о них свысока. Единый создал эту модель, чтобы находить выживших после катастрофы — образ скорбящей женщины, похожей на условную мать, привлекал и располагал к себе даже тех, кто окончательно помешался от горя и страха. У них очень скромный объем памяти, маленький набор функций и полностью отсутствует личностное ядро, но такова плата за их устойчивость к повреждениям и совершенно бешеный по длительности срок службы. И они — андроиды, — сказала она.

И после недолгого колебания добавила:

— Собственно, как и я.

В этот момент железную оболочку машины что-то мягко подтолкнуло вперед. Комнату качнуло. Потом еще раз, и еще, а потом монстр нехотя двинулся вперед, утаскиваемый какой-то незримой силой. Огоньки на стенах ожили, маленькие окошки засветились голубоватым светом.

— Все, нас зацепили, — хмуро прокомментировала происходящее Марьяна и, привычным движением опустив стекло шлема, отвернулась.

А Эш, не моргая, продолжал смотреть в ее глянцевый затылок, а в ушах у него снова и снова прокручивалась последняя фраза.

«Они — андроиды. Собственно, как и я».

Он будто на мгновение вернулся в ту комнату со стеклянными гробами, в которых лежали искусственные тела. Оболочки для машин, похожие на живую плоть.

И его мать — из их числа?

Да как так-то?!

— Ты — машина?.. — невольно вырвался у него вопрос, о котором он тут же пожалел.

В конце концов, это могло прозвучать обидно. А ему, несмотря ни на что, не хотелось ее задевать.

Хотя могут ли андроиды испытывать обиду? Или какие-нибудь другие эмоции?..