Глядя на танцующие красно-оранжевые лепестки, принцесса думала, что точно так же недавно сидела возле костра с Ролло. Затем вспомнила его лицо во время расставания в Мистове. В тот момент шут исчез и на его месте возник серьёзный юноша, с которым необъяснимо много времени проводил король. Что произошло? Неужели близость смерти очистила разум Ролло?

Айрин внезапно осознала, что тоскует из-за его гибели. Странно: они никогда не были близки, их мало что связывало. Во время сражений рядом с принцессой порой умирали дворяне и солдаты, которых она знала гораздо лучше. Их уход печалил, но это было частью войны, частью жизни. Почему же она так переживает из-за Ролло? Они провели вместе лишь два дня — а сердце сдавливает, словно потеряла родича или лучшего друга…

Сквозь листву над головой Айрин пробивался свет двух звёзд: белой и голубой. И точно звёзды мерцали глаза шакала, высунувшего морду из кустов на дальнем краю поляны. Принцесса, замахнувшись, прикрикнула. Блёстки глаз мигнули, послышался шорох веток — шакал торопливо убегал в чащу.

Подбросив в огонь дров, Айрин откинулась на подстилку из тонких веток и листьев и задремала.

Принцесса шла по полузаросшей лесной дороге всё утро, а частокол деревьев вокруг не кончался. Айрин начало казаться, что этот путь, усыпанный листьями и освещённый пробившимися сквозь ветви косыми лучами солнца, бесконечно тянется по мрачному, непрерывно что-то шепчущему исполинскому лабиринту. В Лассисе леса были гораздо меньше, и девушка не привыкла к настолько большим заросшим деревьями пространствам. Она очень обрадовалась, когда, наконец, выбралась из-под колышущегося зелёного полога.

Дорога, извиваясь, вела на северо-восток. Айрин следовала по ней, почти не глядя по сторонам. Ландшафт давно не менялся: повсюду расстилались покрытые буераками луга с редкими деревцами.

Где-то около полудня принцесса вышла на распутье. Когда-то здесь стоял каменный указатель, но нынче его обломки врастали в землю у обочины. Устало опустившись на крупную светлую глыбу, принцесса окинула взглядом окрестности.

По восточной дороге, направляясь к перекрёстку, медленно ехал всадник. Ещё несколько во весь опор мчались к распутью с юга.

Айрин решила, что заговорит с первым, кто доберётся до неё. В ожидании отхлебнула из фляжки и расслабилась, чувствуя, как гудят натруженные ноги.

Сотрясая землю тяжёлыми ударами массивных подков и вздымая клубы пыли, мимо принцессы пронеслась пятёрка рыцарей: один впереди, четверо попарно сзади. Все в свинцово-серых длинных кольчугах, расходящихся у пояса и свисающих на лошадиные бока; в кольчужных чулках-шоссах; в конических шлемах с широкими наносниками. И в одинаковых накидках с изображением чёрной волчьей головы на груди и спине.

Уже миновав распутье, кавалькада остановилась. От группы отделился рыцарь и поскакал к Айрин.

Принцесса поднялась, обрадованная, что сможет задать несколько вопросов.

Рыцарь остановился, едва не толкнув девушку конём.

— Как ты смеешь сидеть в присутствии барона?! — негодующе заорал он и хлестнул девушку плёткой.

Айрин, открыв рот, чтобы приветствовать незнакомца, задохнулась от ледяного бешенства. Он посмел её ударить! Да ещё плетью, словно собаку или смерда!

Не задумываясь над тем, что делает, разгневанная принцесса выхватила меч и одним ударом рассекла коню шею, перерезав трахею, яремную вену и сонную артерию. Жеребец рухнул на землю, разбрызгивая кровь. Оглушённый падением наездник, вяло копошился, пытаясь высвободить придавленную тушей ногу. Айрин подскочила к нему и, сжимая меч обеими руками, пригвоздила рыцаря к земле. С искажённым лицом развернулась к его товарищам.

Те, набирая скорость, уже мчались навстречу.

Понемногу приходя в себя, принцесса встала позади ещё подёргивающегося коня, чтобы животное оказалось между ней и атакующими.

Двое пронеслись, обогнув препятствие с разных сторон. Один остановился, подняв коня на дыбы. Последний хлестнул лошадь, заставляя прыгнуть прямо на замершую в боевой стойке девушку. Айрин с ловкостью кошки отпрянула в сторону, запнулась о выпрямленную ногу умирающего коня и покатилась по земле. Вскочила — и вновь грохнулась в пыль, чудом избежав удара мечом.

— Что, трусы, боитесь схватиться со мной?! — заорала она, выплюнув грязь.

— Ты не заслуживаешь этого, шлюха! — отозвался один из воинов.

Принцесса напоказ рассмеялась.

— Ты просто опасаешься, что я убью тебя так же, как этого слабака! — встав на колено, Айрин указала на мертвеца. — Потому что ты жалкий трус!..

Когда-то Пракс учил дочь, что в бою побеждает не сильнейший, а тот, кто хитрее. А мастер фехтования постоянно повторял о необходимости сохранять хладнокровие, одновременно выводя из равновесия противника. Принцесса хорошо усвоила все уроки и умело воспользовалась: рослый рыцарь, тот самый, что пытался сбить её конём, спрыгнул на землю. Его лицо налилось кровью, густые чёрные брови сошлись над переносицей. Яростно выдернув меч из ножен, он кинулся на Айрин:

— Волк!

— Волк! — подхватили остальные рыцари. Они принялись кружить вокруг поединщиков, завывая, словно серые хищники.

Первые удары соперника оказались грубыми, но сильными. Рыцарь неистово рубил сверху вниз и чуть наискось, точно дровосек бревно, желая поскорее разделаться с наглой девкой. Раздражая противника, Айрин сбивала атаки, отводя вражеский клинок в сторону. Увидев возможность, хотела контратаковать. Тут же один из всадников покинул шумный хоровод и, склонившись в седле, взмахнул мечом. Принцесса заметила и увернулась. В тот же миг на нее вновь обрушились мощные удары пешего противника.