— Издеваешься? — Рыцарь порывисто встал.

— Если бы я издевался… — прервав речь на полуслове, Мирг уставился на человека, вошедшего в харчевню.

Проследив направление его взгляда, Дерел увидел крепкого мужчину средних лет. Хорошая одежда и короткий меч у пояса показывали, что это не обычный горожанин. В то же время незнакомец не походил и на дворянина.

— Сядь и не вмешивайся, что бы ни происходило, — прошипел Мирг.

В руке колдуна появился маленький прозрачный зелёный шарик, похожий на драгоценный камень. Толстяк бросил его в нетронутое пиво Ук-Мака, подхватил кружку и направился к столу, за которым устроился вошедший.

Рыцарь с открытым ртом глядел, как Мирг едва уловимо преображался с каждым шагом. Он стал тоньше, выше. Изменилась и одежда: теперь колдуна можно было принять за торговца средней руки.

— Приветствую вас, достопочтенный! — церемонно обратился Мирг к мужчине с мечом. — Если не ошибаюсь, вы из стражи нашего глубокоуважаемого маркиза?

— Да, — тот подозрительно огляделся по сторонам. — А ты кто таков и чего тебе нужно?

— Я хотел бы выпить с вами за здоровье нашего благородного владыки! — пафосно объявил колдун, ставя перед собеседником кружку. — Вы же не откажетесь выпить за здоровье хозяина?

Глаза сидящего забегали. Наконец он взялся за кружку.

— Я выпью за здоровье маркиза. Но после этого исчезни, я занят.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — поклонился Мирг. — Долгая лета маркизу Герьёру!

— Да, да, — слуга маркиза сделал большой глоток.

Он вдруг замер и обмяк.

— Допивай, а после иди за мной, — тихо приказал колдун.

Стражник послушно осушил кружку, поднялся и смиренно зашагал за Миргом.

За стол, где дожидался ошарашенный Ук-Мак, колдун уселся уже в собственном обличии. Рядом с ним на скамью расслабленно плюхнулся человек Герьёра.

— Опиши свою спутницу, — сказал Мирг Дерелу. — По возможности подробнее.

Ук-Мак поражённо кивнул и зачарованно уставился в глаза стражника, где едва заметно плескалось зелёное свечение.

— Говори, не трать время попусту, — поторопил толстяк.

Пока рыцарь рассказывал, Мирг внимательно смотрел на него. А когда Дерел замолчал, бросил:

— Бабуля была права.

Предоставив Ук-Маку теряться в догадках, кто такая бабуля, и в чём она оказалась права, колдун повернулся к стражнику.

— Вспоминаешь кого-то, похожего на описание?

Тот уставился на закопчённые стропила отсутствующим взглядом. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — Мирг потёр руки. — Отправляйся в замок, найди её и приведи сюда. Живой. Справишься — ты свободен.

Слуга маркиза посмотрел на свои руки и одежду, словно изучая их. Ощупал эфес меча. Топнул ногой. Затем встал и твёрдой походкой направился к выходу.

— Кто это? — Ук-Мак никак не мог прийти в себя.

— Один из помощников командира стражи маркиза. Раз в неделю собирает дань с мелких городских торговцев. Но сегодня останется без денег.

— Что ты с ним сделал?

— Как бы тебе сказать… на время одолжил его тело, вселив сильфа. Отмечу, что заключённый в кристалле сильф стоит гораздо дороже пяти золотых. Он практически бесценен. Ни на что не намекаю, просто хочу, чтобы ты знал.

— Можешь не возвращать золото, — буркнул Дерел, — если твоё колдовство сработает.

— Должно, — без особой уверенности сказал Мирг. — Если не получится, придумаем ещё что-нибудь. А пока подождём… Хозяйка, пива!

Сразу после провалившегося покушения на Герьёра, из комнаты Айрин вынесли всю мебель. Затем солдаты привели кузнеца — медлительного кряжистого мужика с наполовину седой бородой. Звонко стуча молотком, кузнец вбил в щель между стенными блоками железный костыль с проушиной на конце. К ней крепилась длинная цепь с продолговатыми звеньями: не толстая, но неодолимая для человека без инструментов.

На другом конце цепи болтался железный ошейник, сделанный из двух дуг, скреплённых петлей. Отводя глаза, кузнец надел его на шею связанной принцессы. Вставил металлическую скобу в отверстия на расходящихся краях полукружий и тщательно загнул клещами.

Кто-то из слуг бросил у стены ворох соломы.

— Твоя постель, — равномерно похлопывая дубинкой по ладони, сообщил Файок, неотлучно наблюдавший за пленницей.

По его приказу один из стражников разрезал путы Айрин.

— Сладких снов, — бесстрастно сказал начальник охраны, в последний раз внимательно оглядев помещение и пленницу.

Комната опустела, хлопнула дверь. Стало темно: солнце давно село, а солдаты унесли факелы.

Принцесса, лежавшая на боку, подтянув к животу колени, морщась, выпрямилась и со стоном перекатилась на спину. От каждого движения ребра с правой стороны пронзала боль. В других местах тоже болело, из лопнувшей губы сочилась кровь. Но рёбра беспокоили сильнее всего.