– Ты тоже можешь остаться.

Она улыбнулась:

– Нет, я действительно не могу. Удачи, Лука.

Люк закатил глаза и вернулся на кухню, где Сюзанна отщипывала листья салата. Он прислонился к холодильнику, и бульдог снова плюхнулся к его ногам.

– Она ходит за мной, как привязанная.

Сюзанна улыбнулась своей типичной полуулыбкой, которую Люк уже неоднократно видел.

– Вы спасли ее в лесу?

– Можно сказать и так.

Сюзанна осторожно отодвинула его от холодильника и достала овощи.

– Ну, вот, теперь вы понимаете. Дарлинг для вас тоже самое, что для меня мисс М. Или, в некотором смысле, что я для вас, - добавила она, отрезая попку огурца с большей, чем необходимо, силой.

Люку очень хотелось схватить ее за плечи и повернуть к себе, но он не осмелился к ней прикоснуться и лишь тихо сказал:

– Мне кажется, что так не честно. Ни одному из нас.

Сюзанна опустила голову:

– Вы правы. Извините. – Она сглотнула и сосредоточилась на нарезке огурца. – Талия назвала вас Лукой.

– Мама зовет меня также.

– Да, об этом мне уже известно. Значит, вы с Талией друзья? – осторожно поинтересовалась она.

Люк и виду не подал, но сердце его заколотилось.

– Она гречанка.

– Да? И что, все греки Атланты знают друг друга?

Он выдавил улыбку:

– Да, как-то так. Это довольно большая община. Мой отец и его братья часто готовят для свадеб и других торжеств. Там можно познакомиться со многими людьми.

Сюзанна бросила ломтик огурца в салат:

– Скотт вообще-то не греческая фамилия.

– Она досталась ей в первом браке, который оказался неудачным.

– Хм. Меня удивляет, что ваша мама не делает попытки сосватать вас, - довольно непринужденно поинтересовалась она.

– Она попробовала, но ей пришлось сдаться. Мы с Талией друзья. Не более того.

Сюзанна повернулась к нему с салатницей в руке. Их взгляды встретились. В глазах Сюзанны читалась такая тоска, что Люку вдруг стало трудно дышать. Затем она резко опустила взгляд, прошла мимо него и поставила миску на стол. Он, с Дарлин на буксире, последовал за Сюзанной, но потом остановился и уставился на ее спину.

– Сюзанна.

– Мне лучше уйти. Чтобы вы спокойнее себя чувствовали, я переночую в палате нашей неизвестной. Там за дверью стоит охранник.

– Я бы чувствовал себя спокойнее, если бы вы посмотрели на меня.

Сюзанна не шелохнулась, поэтому Люк положил руки на ее плечи и нежно притянул к себе, пока она не повернулась, и ее взгляд не оказался на уровне его груди. Он молча ждал, пока она наконец не обратит на него внимание. И вдруг Люку показалось, что его ударили в живот. Ее глаза, которые обычно так мало выдавали, теперь, казалось, светились от эмоций. Он видел желание и интерес. Тоску и отказ. И, зная, что теперь все зависит от его следующего шага, он приложил руку к ее щеке, как это делал раньше. Сюзанна уткнулась лицом в его ладонь и глубоко вдохнула, словно пытаясь запомнить его запах.У Люка внутри все сжалось. Внезапно он понял, что никогда еще не хотел никого так сильно, как ее.

– Как давно это было, Сюзанна?
– хрипло спросил он.

– Что?

Хороший вопрос.

– Как давно кто-то касался тебя?
– Люк провел большим пальцем по ее щеке, чтобы показать, что он имел в виду. – Как давно тебя кто-то целовал в лоб?- Он почувствовал ее внутреннюю борьбу.

– Никто никогда не целовал меня в лоб, - наконец ответила Сюзанна. Эта фраза разбила ему сердце.

– Даже мама?

– Даже мама. Она не была сердечным человеком.

– Сюзанна, твой отец... – Люк не смог задать этот вопрос после всего того, что она пережила.

– Нет. Но он хотел. Я всегда это чувствовала. Однако он этого не сделал.
– Сюзанна нервно облизала губы.
– Я часто пряталась. Так я и нашла этот тайник за своим шкафом. Сначала я пряталась не от Саймона, а от отца.

Люку хотелось кричать. Швырнуть чем-нибудь о стену. Ее отец убит. По иронии судьбы, Саймон сделал это вместо него.

– Он тебя бил?

– Нет, чаще всего просто игнорировал. Будто меня вообще не было. Но иногда смотрел на меня очень странным взглядом. – Она содрогнулась.

– А мама?

Сюзанна горько усмехнулась:

– Мама была прекрасной хозяйкой и содержала дом в стерильной чистоте. Чаще всего она не вмешивалась. Собственно говоря, она нас почти не замечала. Исключением был Саймон. Всегда один только Саймон. Когда он потерял ногу, все стало намного хуже. А когда отец выгнал его из дома и растрезвонил всем, что Саймон попал в аварию со смертельным исходом, мы ему поверили. И стало невыносимо…

– Почему?

– Мама была в истерике. Она кричала, что ненавидит нас, меня и Дэниела. Что лучше бы нам никогда не родиться. Что она хотела бы, чтобы мы умерли вместо Саймона.