Кирилл приподнимает край одеяла в попытке заглянуть под него.

— Ты одета? — спрашивает вроде бы на полном серьёзе, но я вижу, как озорные искры сверкают в его глазах.

— Одета, — улыбаюсь.

Мне вдруг начинает казаться, что мы знакомы уже очень давно — так комфортно я чувствую себя с этим парнем.

— Хорошо, что ты смогла убежать от Яна, — говорит Кирилл. — Я даже рад, что ты укрылась от него именно в моей комнате.

— Почему?

— Потому что я буду нежен, а он — нет, — спокойно отвечает Кирилл и, запустив руку под одеяло, ладонью проходится по моему бедру.

Вздрагиваю всем телом. Не пытаюсь отстраниться, потому что оно всё ещё в оцепенении. Парень двигается ближе. Теперь наши тела соприкасаются, а мой нос задевает его подбородок. Подняв взгляд, пытаюсь заглянуть в его глаза. И даже во мраке я читаю интерес в его взгляде.

Интерес ко мне. Такого просто быть не может! Я интересна Кириллу Соболеву!

Но одна из мелькнувших мыслей быстро отрезвляет меня. Когда мы были на первом этаже, Ян говорил ему, что потерял меня из виду. И что таких, как я, здесь больше нет… Потому что я невинна.

Наверняка Кирилл понял, кто перед ним. Сбежавшая от Яна девственница. И, судя по всему, его интерес связан лишь с этим.

Пока я судорожно соображаю, что мне делать, Кирилл неожиданно ложится на спину. Больше меня не касается, а просто пялится на потолок.

— Расскажи о себе, — внезапно просит он.

— Что именно? — тоже ложусь на спину.

— Что угодно… Сколько тебе лет? Чем ты занимаешься по жизни? О чём мечтаешь?

— Вырваться, — опрометчиво выдыхаю я.

— Вырваться? — он резко смотрит на меня. — Откуда?

Яростно кусаю губы, жалея, что это сказала.

— Ниоткуда…

Но это слишком слабая попытка закончить разговор. Кирилл вновь переворачивается на бок. Подперев голову рукой, внимательно смотрит мне в лицо.

— Оль… — зовёт меня не моим именем. — Откуда ты хочешь выбраться?

— Из дома, — признаюсь тихо. Облизываю пересохшие губы. — Моя мама слишком меня контролирует. Хочет, чтобы мы с сестрой были правильными, послушными, не совершали ошибок… Понятно, что это желание каждого родителя…

— Не соглашусь, — качает головой Кирилл. — Ошибки совершать необходимо. Хотя бы иногда, чтобы самую малость набить шишек. Закалить характер. Уверен, что контроль таких мам приводит к тому, что их дети в итоге вырастают совершенно неприспособленными к жизни.

Он прав. Вот что мы с Янкой умеем? Разве что по хозяйству помочь. Но нас не отдавали, например, в спорт, потому что мама считала это опасным. Мы не заводили друзей в школе, не устраивали ночёвки у подруг, потому что мать не видела в этом смысла. А сейчас она помешалась на религии и даже дышать не даёт нам свободно. Встречи с Ольгой — это единственное, что она мне позволяет. Но если бы знала, чем занимаемся и куда ходим, наверняка навсегда закрыла бы дома.

— Да, я тоже так считаю, — с улыбкой соглашаюсь со всем, что сказал Кирилл. Ликую, что он с таким участием со мной общается, и в эйфории признаюсь: — Я даже татуировку сделала… И назло ей, и выражая своё душевное состояние.

— Покажи, — сразу требует Соболев.

Сквозь сумрак вижу, что он улыбается.

— Не могу. Она под одеждой, — голос снова слабеет.

А потом опять начинают трястись мои поджилки, потому что я своей фразой разожгла интерес парня.

— На какой части тела? — уточняет он глухо.

— Здесь, — достав руку из-под одеяла, укладываю её на живот и смещаю немного вниз.

— Здесь? — Кирилл кладёт свою руку сверху. — И всё равно покажи…

— Но ты же не увидишь, — пытаюсь засмеяться, чтобы скрыть своё волнение.

Он начинает ёрзать. Убрав тёплую ладонь с моей руки, лезет в карман джинсов. Достаёт оттуда прямоугольный предмет.

— Я могу посветить, — говорит Кирилл. И я понимаю, что в его руках телефон. — Обещаю, что только на тату… И так как я не увижу твоего лица, то и не узнаю, как выглядит девушка, которая передо мной разделась. Давай же… Покажи мне! Или ты всё-таки слишком правильная? И не так уж и хочешь вырваться?

Задевает болезненные струны моей души. Умело подчиняет, прибегнув лишь к словам.

Я откидываю одеяло и решительно задираю подол платья, обнажая трусики и полоску кожи над ними. Ладонь Кирилла тут же ложится на мой живот, и я застываю. Сердце сначала замирает, а потом начинает биться часто и оглушительно громко.

Кирилл смещается ближе. Спускается всем телом вниз, и его лицо располагается напротив моих трусиков. Судорожно сжимаю бёдра, а Кирилл включает телефон и направляет свет от экрана на татуировку…