— Ты права, — чуть подумав, кивнул я.

Мари приподняла бровь, поворачиваясь ко мне:

— Мне послышалось? Или ты заболел? Температуры нет?

Но я только закатил глаза, пряча улыбку:

— Еще раз я это повторять не буду.

Хмыкнув, Мари хотела было что-то сказать, но у меня зазвонил телефон и, извинившись, я бросился к валяющемуся в куче вещей аппарату.

Звонил лучший друг.

— Олег, привет, давно не виделись.

— Ира рожает! — послышался панический крик лучшего друга.

— Эм, то есть? — тупо переспросил я, — Как?

— Тебе в подробностях? Очень громко и, судя по всему, больно! — кричал Малышкин.

Точно — по срокам его жена и наш бывший администратор должна была произвести на свет чудесную девочку именно в июне. Точного дня не знал никто, кроме того самого ребенка. И вот, он настал.

— Я тебя понял, уже еду.

Отключившись, я повернулся к ребятам, сглотнув.

— Иришка рожает, — сообщил я им новость.

Секундное молчание, а потом Демид, первым отойдя от шока, спросил:

— Как? В смысле — когда вы успели? Я ее неделю назад видел — у нее даже намека на живот не было.

Я закатил глаза:

— Идиот! Не моя Ира, а наша Иришка. Малышкина!

— ИРИШКА! — завопили парни.

— Нужно ехать! Прямо сейчас! — кричал Дима.

— И цветы по дороге купить! — вторил ему Ефим.

— И КОНФЕТ! — орал Денис.

— Дебил! — отвесил близнец ему подзатыльник, — Ей нельзя конфеты и шоколад. Может аллергия у ребенка развиться! Она же кормящая мать!

— Едем! — подытожил Демид, хватая свои вещи.

Все последовали его примеру. В последний момент я схватил Машу за руку:

— Ты с нами едешь, — это был не вопрос, а констатация факта.

— Не думаю, что это хорошая идея, — попыталась отказаться девушка, но меня было сложно переубедить.

— Она очень к тебе прикипела за время твоей стажировки, а сегодня рядом с ней должны быть самые близкие. Она — часть этой семьи, как и ты.

Моргнув, Маша уставилась на меня своими огромными васильковыми глазами, явно пытаясь переварить какую-то информацию. Потом, забив на это, она просто кивнула:

— Ты прав. Едем.

Черт, этот день точно войдет в историю — мы не просто не поругались, а обоюдно признали правоту друг друга. Мир определённо сходит с ума.

В больницу мы прикатили на двух машинах — Демид и Димка были за рулем, остальные равномерно распределились в двух салонах. Я сел рядом с Мухой, Ефим и Мари расположились на заднем сидении, сжимая шарики, цветы и прочую дребедень. А чокнутые близнецы остались доставать Кота в его авто.

В больницу, а точнее — самую элитную клинику нашего города — мы ввалились одним большим шумным клубком. И сразу же наткнулись на Олега, который караулил нас в зале приема.

— Куда? Когда? Как она? — наперебой загалдели мы, явно раздражая снующих туда-сюда медиков.

Друг, слегка опешив от такого количества людей, махнул рукой и повел нас в родильное отделение, где в зале ожидания уже сидела Карина. Которая, увидев нас, вскочила на ноги и тут же крепко меня обняла.

— Я тоже рад тебе, сестренка, — чмокнув её в висок, улыбнулся я.

— Нас к ней пока не пускают, ну это и понятно — роды в самом разгаре, — сообщила девушка нам всем.

Ефим повернулся к Олегу:

— А вы что, отказались от партнерских родов?

— Конечно! — кивнул Малышкин, — Я не хочу видеть этот ужас, и слышать, как жена меня проклинает.

— Ты же хирург, и не такое видел! — поддел его Демид.

— Но не свою жену же!

— Олег прав, — кивнул Дима, — Мы с Катькой тоже отказались от такого. Она мне вообще пригрозила, что разведется со мной, если я хотя бы нос свой любопытный суну в палату, пока она не родит.

— Неужели все настолько ужасно? — нахмурился Кир.

Брат посмотрел на него, как на идиота:

— Из женщины лезет новый человек — как думаешь, это очень ужасно? Лично мне это напоминает фильмы про Чужих, а я их с детства терпеть не могу.

Так, переговариваясь и беззлобно ругаясь, мы расселись в просторном зале и занялись тем, для чего, собственно, это помещение и придумано — ожиданием. Судя по Олегу, он явно нервничал — весь побледнел, тело мелко дрожит, стул под ним так вообще ходуном ходит. Карина мягко сжала ладонь брата и ободряюще ему улыбнулась. Не могу даже представить, что испытывает мой лучший друг — для меня семья и дети были чем-то призрачным и эфемерным. Я сам еще был большим ребенком, поэтому о такой вещи, как продолжение рода даже не задумывался.