— У нас получилось! — Сашка рад, глаза сияют, а Влад молчит. — Ты тоже ничего не слышишь?

— По губам читать ещё не разучился, Светоносный, — последнее слово он буквально выплюнул, да с таким отвращением, что шокировал меня этим.

— Ты чего такой злой, брат?

— Не смей меня так называть, дьявольское отродье! Ты как брат для меня умер несколько минут назад.

— …Влад, — голос Александра дрогнул, — что ты такое говоришь?!

— Ты так и не понял? — горько усмехнулся Аверин. Сашка мотнул головой. — Ты — Светоносный. Напряги память и вспомни, кого так называла до падения.

Александр дёрнулся, как от удара, и побледнел.

— Нет… нет… — замотал он головой. — Этого не может, — убитым голосом, — ты ошибся…

— Хотел бы ошибиться, — качает он головой, — но я тебя видел.

— Я не он!

— Конечно, не он. — У Сашки в глазах вспыхнула надежда, и тут же погасла, когда Влад продолжил: — Но будешь таким же. Порода у вас такая, и её не изменить.

— Влад… — и столько боли в голосе Сашки, что у меня сердце заныло. — Влад… — тянет Александр к нему руку, словно Аверин — соломинка, способная его спасти, не дать утонуть в пучине отчаяния.

— Не прикасайся ко мне, — отшатнулся от его Влад, — а лучше — держись подальше.

Он отворачивается от Александра, и я вижу, как на мужественном лице отразилась гримаса боли. Понятно, Влад тоже страдает. Он быстро зашагал от Лютова прочь, словно боясь, что тот его догонит. Сашка стоит потерянный, плечи поникли.

Да что же творите, мальчики?!

— Сань… — подхожу к нему, осторожно прикасаюсь рукой.

Он вздрогнул и повернул в мою сторону голову.

— Сестрёнка… — виновато улыбается, с нежностью смотря на меня. — Со слухом что-то, но твой любимый жив.

— У тебя кровь… — Он завис, явно ища судорожно объяснение своему состоянию. — Спасибо, что вернул Ванечку. — Саня удивлённо смотрит на меня. — Вот… — протягиваю ему флакон, — Агафон передал. — Брови Александра удивлённо взлетели. — Говорил, это поможет, через два часа будешь как новенький.

— Так ты знаешь, что тут произошло?

Его тело напряглось, в глазах тревога. Я решила сделать вид, что не слышала их разговор с Владом, больно ещё нашему Люциферу от слов брата. Больно, что тот отрёкся от него. Но он парень сильный, справится. А Влад остынет и во всём разберётся. Да и не сможет он бросить Сашку на произвол судьбы — не такой Влад человек.

— Скажем так, мне транслировали в прямом эфире события. Спасибо тебе Саш, за всё…

— Пустяки, — отмахнулся он. Только я чувствовала, что всё гораздо сложнее. — Я не один участвовал в этом. По большому счёту, это врачам говорить нужно спасибо, пилотам… да всем. Один я ничего не смог бы сделать. А средство это отдай Владу, у него тоже голова раскалывается. Только не говори, что оно мне предназначалась, — и чуть слышно: — откажется же, гордый наш.

— Для него тоже передали, так что это твоё.

— Ну если так, то не откажусь, — открыл пузырёк и с жадностью выпил. — Такое ощущение, словно в голове что-то взорвалось. Пойдём… — берёт он меня за руку, — на мужа посмотришь.

— Так нас не пустят. — И повторила, потому что он не успел прочесть по губам: — Я говорю, нас не пустят.

— Так мы через щёлочку, — подмигнул он.

Александр приоткрыл дверь, и я заглянула внутрь. Мой любимый лежал на столе бледный, весь в капельницах. Как же хотелось к нему подойти, погладить по золотистым волосам и поцеловать, чтобы почувствовать тепло его губ. Ну ничего, у нас много времени впереди. Главное, что живой, а с остальным мы справимся.

Александр тронул меня за плечо, я повернулась к нему. Парень показал взглядом, что нам пора. Мы направились к коридору и увидели наших отцов.

Сашка замер, поперхнувшись воздухом.

— Я сматываюсь, — сдавленно сказал. — Если отец увидит меня в таком состоянии, то потребует ответы. А мне ничего разумного в голову не приходит, короче — не отмажусь я. Увидимся.

Сашка рванул в другую сторону, как чёрт от ладана. Ну не знаю, что там Влад увидел, но не уверена, что дьявол так спешно когда-нибудь бежал от отца, боясь взбучки. И Сашку понять можно — дядя Егор в ярости.

— …Егор, да успокойся ты!

— Успокоиться? Да у меня тут не закрытая база, а проходной двор! Старики какие-то непонятные шатают! И ещё скачок напряжения, которого быть не должно! Я от всех бед с электричеством перестраховался! А если бы Ваньку в этот момент скальпелем… Как подумаю об этом, так такая ярость накатывает. Хотя… — он затормозил и злорадно усмехнулся. — Так, Глеб, ты к дочери, а мне нужно отлучиться кое-куда. Не забудь у неё поинтересоваться, с кем она мило беседовала. Бойцы божились, что никого не впускали, и прошмыгнуть сюда посторонний не мог. Чертовщина какая-то! — запустил он пятерню в волосы.