Не дождавшись возможных гостей, привлеченных шумом, решил перекусить и отдохнуть. Через силу впихнул в себя протеиновый батончик и, забив на все, задремал.

***

Из сна меня вытащил звук колокольчиков, как на рыбалке, зацепили блесной подтянули, ослабили, еще подтянули, и когда выдернули из воды, я открыл глаза. Передо мной стоял старик из местного племени, настолько несуразный и с виду безобидный, что желания схватиться за пистолет не возникло.

На вид лет шестьдесят, хотя лицо настолько морщинистое и испещренное старыми язвочками, что там могло быть и все девяносто. Худой, невысокий, темная кожа отливала практически черным в свете факела, который он держал в руке. Одет, как туземный шаман с типовых картинок в интернете, на ногах пыльные сандалии, вместо штанов пестрая юбка. Куча каких-то амулетов на шее и браслетов на каждой руке, чуть ли не под локоть. К каждому браслету крепился маленький колокольчик, как и к копне длинных седых косичек на голове. Лицо и все видимые участки кожи густо усеяны символами, как на стенах. Во второй руке он держал кисточку, перепачканную красным, а рядом на полу стояло глиняное ведро.

Спросонья, в игривом свете факела дед казался нереальным и фантастическим. И совершенно вне времени. Не знаю, мог ли я уснуть в этой чертовой дыре и попасть в прошлое или в другую реальность, как в моих любимых книжках, но такой дедок мог бродить по этим туннелям и тысячу лет назад и в двадцать первом веке. Никаких гаджетов и современных предметов одежды, которые могли бы подчеркнуть его связь с конкретной эпохой.

Старик улыбался и рассматривал меня, чуть склонив голову набок.

Увидел, что я очнулся, и заговорил на ужаснейшем английском, да еще и шепелявя. Что-то там про сон, про то, что кто-то пробудился, про зло и опасность. Кто, что и где — я вообще не понял. Дед мог говорить про меня, что я проснулся в опасном месте, а мог упоминать некое конкретное зло, живущее в этом лабиринте.

Я развел руками, постучал себя по лбу и состроил грустную гримасу.

— Уважаемый, здравствуйте! Hello, my friend, я друг, но я ничего не понял, но компренде, капишь? Же не манж па сис жур, — м-да, я тот еще полиглот, но собрался, вздохнул и повторил все только на английском.

Улыбка на лице деда стала шире, и оказалось, что передних зубов у него нет. Он покачал головой, мол, моя твоя не понимать. В ответ я постучал себя по сердцу и потряс раскрытыми ладонями, приговаривая, что я друг. Пальцами изобразил две маленьких ножки, которые очень хотят отсюда свалить.

Дед кивнул, звеня колокольчиками, неожиданно дернулся и моментально оказался впритык передо мной. Я даже среагировать не успел, а он уже что-то малевал кисточкой у меня на лбу. Ощущение будто сухим льдом провели, ото лба по всему телу пробежала холодная волна. Отступила головная боль, а на плечо будто успокаивающий компресс наложили.

Старик поднес к моей голове факел, но жара не было, только приятный запах манго, как от ароматической свечи. Кисточка мелькнула перед глазами еще раз, операция с холодком повторилась, и дедок, наконец, удовлетворенно покивал. Махнул рукой, призывая следовать за ним, и пошел по коридору.

Хоть я так и не понял, что это вообще было, но не раздумывая бросился за дедом. Только удивлялся, как он ориентируется в темноте, но старик уверенно, легким прогулочным шагом миновал несколько перекрестков, трижды свернул и в итоге остановился перед ничем не примечательной стеной.

Посмотрел по сторонам, прислушался. Поводил факелом, высвечивая отдельные символы на стене, а потом точными движениями стал давить на значки. Костлявые пальцы летали с такой скоростью, что я не то что комбинацию запомнить не смог, а в лучшем случае только половину знаков заметил.

За стеной что-то стукнуло, послышался скрип, и примерно метровая по ширине часть стены опустилась вниз, открывая проход на темную лестницу. Старик жестом отправил меня внутрь, а когда я проходил мимо, придержал и дважды стукнул пальцем по лбу, ровно в то место, где рисовал. Я не стал разбираться, что это может значить, сказал спасибо и рванул по ступенькам.

Выбрался на поверхность в маленьком сарае, заставленном тюками с чем-то тряпичным. Ощущение, будто в сауну зашел. Судя по солнечному свету, почти вертикально бьющему через дырки крыши, на улице прям самый зной.

Как только появилась связь, запиликал смартфон. Смска от Ксюхи: «Позвони, есть инфа».

— Ксю, привет, — я сразу же набрал, и она сразу же взяла трубку, — говори.

— О, живой, — столько тепла было в этом слове, я аж через тысячи километров почувствовал Ксюхину улыбку. — Все никак не свыкнусь с мыслью, что однажды ты не перезвонишь. Тут такое по телеку показывают…

— Что говорят? — я подключил гарнитуру, и подойдя к двери сарая, приник к щели, контролируя округу.

— Говорят, реальный зомбиапокалипсис у вас там, но это по телеку. А если в адекватных ресурсах покопать, то ничего не говорят. Ждут. Хоть каких-то исследований или официальных заявлений, ООН тут почти каждый день собирается на внеочередные собрания. Так что ты фотки еще присылай, я проверенным людям отправила, но тоже жду пока.

— Не ебнут они там по нам чем-нибудь ядерным?

— Не должны. «Глобалы» костьми легли, давят на все страны, что такие ресурсы нельзя гробить, и их слушают. По крайней мере пока.