— Все же понимают, что неудачи в экспериментах, это тоже результат. Конечно, будут побочные эффекты. Стимулятор слишком сырой и нестабильный. Нужно больше испытаний. Разве это не понятно? Двадцать три смерти, это просто пыль на страницах истории. А зубастиков стимулятор не берет, они сразу помирают. Но сегодня все получится. Я уверен, что один из двух, точно покажет результат.

Мы въехали в лабораторию, и пока профессор возился с замком, я жадно изучал обстановку. Ничем иным, кроме как лабораторией, это помещение быть не могло. В центре разместили научный островок — большой стол с колбами, пробирками, центрифугами и прочей, явно очень умной электроникой. За ним смотровое кресло с прожектором, как у стоматолога в кабинете.

Сбоку четыре стола с ноутбуками и дополнительными мониторами на стене, часть из которых транслировала черно-белые записи с камер. На трех бардак, будто кто-то битой все расколошматил, на четвертом тоже бардак, но другого типа. Все завалено мусором, смятые бумажные стаканчики, пустые жестяные банки, грязные контейнеры от лапши быстрого приготовления, пустые коробки из-под замороженной пиццы. Почти чистый только ноутбук да кусочек пространства справа под мышку.

У другой стены холодильники с бутыльками, пробирками и замороженными полуфабрикатами. Вдали еще шкафы и несколько контейнеров.

Меня подтолкнули к столу с пробирками, осмотрели и на всякий случай чуть отодвинули в сторону. Профессор ушел к своему рабочему месту, сбросил часть мусора на пол и уселся за ноутбук. Вернул очки на место, но все равно вплотную приблизился к экрану и, поглядывая на клавиатуру, начал что-то печатать и бубнить на два голоса.

— Отстранили меня, уроды. Проект закрыть хотели. А я не сдался! Я доработал состав. Идеальный состав. Браво, профессор! Они еще пожалеют…

Все. Поигрались и хватит, дальше можно и без профессора собрать данные, да валить отсюда. Я выгнулся, чтобы лучше видеть правую руку. Подтянул наручник по трубе так, чтобы зафиксировать на противоходе и рычаг получше иметь. Приподнял руку со вторым браслетом и стал пытаться пристроить штырек из основания цепи в соседнее звено. Чтобы потом, используя рычаг, просто его выломать.

Первые несколько попыток оказались неудачными, то штырек не попадал куда нужно, то рычаг нормальный не получался, звенья перекручивались и выскакивали.

Профессор, все еще не глядя на меня, будто я вообще не человек, а кусок мяса для эксперимента, закончил печатать, похвалил себя и двинулся к столу с пробирками. Стал тыкаться в приборы, открыл ящик, похожий на холодильник, и вынул оттуда маленький пузырек. И стал гладить его с таким видом, что я уже ждал присказки: «Моя прелесть, моя прелесть…»

Я ускорился с наручниками. Понимание, куда сейчас вколют эту самую прелесть, неслабо так подстегнуло. Даже отдышаться пришлось, потому что руки быстрее мозга работать начали, все время промахиваясь.

Профессор наигрался с пузырьком и стал перебирать со стола инъекторы, похожие на фломастеры. Поднимал, смотрел на свет, что-то недовольно бурчал и бросал шприцы на пол. В итоге потопал к шкафам.

У меня вроде получилось захватить штырек, я надавил, потом дернул, чуть не взвыв от боли, когда браслет впился в предплечье. Попробовал снова и опять только чуть кисть себе не сломал. Блин, а на «Ютюбе»-то работало, да и на тренировке получалось, но может тут сталь какая-то другая.

Профессор, насвистывая что-то торжественное, уже вернулся к столу и пристраивал контейнер с прозрачной жидкостью в инъектор. А потом двинулся ко мне.

— Профессор, запишите. Подопытный номер семьдесят восемь. Версия препарата тринадцать дробь семь. Двадцать первое марта, шесть тридцать две, — он уже занес инъектор, целясь мне в плечо.

— Мужик, светило ты научное, может не надо? — я вертел головой, то на профессора, то на руку, в очередной раз пытаясь зацепиться, а в мыслях еще, как назло, все английские слова испарились, только классическое: «Бен, ай нид хелп», но профессор замер с таким видом, будто комар где-то пищит над ухом, давая мне несколько драгоценных секунд.

Рррр! Есть! Чуть руку не вывернул, содрал кожу, но дернул, наконец, достаточно сильно и правильно. Штырек переломился, а рука, с висящем на нем браслете, освободилась.

Профессор еще что-то там пытался сообразить или думал, кто из них и что мне ответит, как я схватил его за руку, сжал, контролируя инъектор, и дернул на себя, встречая лбом чуть повыше очков.

Отбегался очкарик. Крякнул и осел на пол.

Я отложил инъектор в сторону и, помогая свободной рукой, повторил операцию со вторым наручником. Свесился вниз и ощупал лежащего без сознания мужика по карманам, нашел ключи и освободил ноги.

Приводить в чувство профессора не стал, обыскал более тщательно, а заодно пытался понять, нет ли на нем укусов. Ранок не обнаружил, зато обзавелся пластиковой карточкой-пропуском с логотипом Global Diamond Corporation. Перетащил тело к креслу стоматолога, закинул почти невесомое тело внутрь и теперь уже его руки пристегнул к подлокотникам.

Осмотрелся, дошел до запертой двери, чтобы проверить карточку на замке. С этой стороны он был проще — ни сканера, ни кодового замка. Уходи — не хочу, но я пока не хотел. Но и дверь открывать не стал, прошелся до стола с мониторами.