– Никто, не даст!

Он обходит вокруг, с другого бока, смотрит на мой профиль, и я поднимаю подбородок вверх, стараясь умерить поток слез, которые уже стоят комом в горле и готовы прорваться рыданиями. Серебров повторяет:

– Машунь, я… Мне очень жаль... Честно.

Снова начинаю раскачиваться на каблуках, вперед и назад. Каждое его слово о любви рвет мне сердце на части. Господи, зачем он их повторяет и повторяет!? Кого убеждает, если гонит прочь?

– Я очень хочу, чтобы у тебя была нормальная семья, дети были. Но…

Поднимаю глаза вверх, вздыхая, потом отворачиваюсь, горько усмехаясь. Он боится неопределенного будущего и отказывает мне в настоящем.

– Ну, чего ты молчишь? Что делать то будем?

Гарантий не дам, точно. И решать за Сереброва тоже не буду – соединять свою судьбу с моей, он без гарантий не хочет, и любить без гарантий тоже. Резко поворачиваюсь к нему, заглядывая в глаза и пожимая плечами:

– Что делать? А что делать? Что мне делать?!

Окинув горьким взглядом любимого мужчину, виновато прячущего глаза, тянусь за сумочкой на диване, и беру ее в руки:

– Счастливо, Роман.

Еще раз, бросив долгий запоминающий взгляд, тороплюсь к выходу. Сзади слышится:

– Мария! Маша!

Быстрее уйти отсюда, пока не расплакалась. Открыв входную дверь, выскальзываю из квартиры.

***

Всю дорогу пребываю в трансе, о чем-то мысленно споря с Ромкой и в чем-то его убеждая. Наконец, добираюсь до квартиры и, закрыв за собой дверь, с безучастным видом кладу ключи на полку. Не переобуваясь, иду в гостиную, где Дорохина сидит на диване и читает книгу. На звук из прихожей она вскидывает голову и следит, как я, сунув руку в карман платья и кусая губы, подняв к потолку мокрые глаза, не торопясь, будто прогуливаясь, огибаю полки. Светка вскакивает:

– Даже боюсь спрашивать.

Остановившись в торце полок, отделяющих прихожую от гостиной, и привалившись к ним спиной, хлюпаю носом:

– И правильно делаешь!

– Ну, какую отмазку он придумал на этот раз?

Никакую. Просто взял и разрубил узел вместе со мной. Глядя искоса на подругу, качаю головой:

– Свет, он предложил нам расстаться.

Дорохина ошарашено кружиться вокруг, недоверчиво вглядываясь в мое лицо:

– Хэ… расстаться?

Несколько раз киваю:

– Да, расстаться.

– Ничего себе.

Меня, наконец, прорывает, и слезы начинают безудержно литься, не встречая препятствий. Тряся головой, пытаюсь рассказать подробности срывающимся голосом:

– Он просто…, просто не может через себя переступить. Он не верит себе...Не верит в наше будущее.

И это самое ужасное. Вскинув руки вверх, утыкаюсь в ладони мокрым лицом. Чувствую Светкино прикосновение, и меня вслепую ведут к дивану:

– Ну, тише, тише, тише… давай, садись.

Я не вижу, куда переставлять ноги, но послушно иду:

– Тише, тише, садись.

Плюхнувшись на угол придиваного модуля, скрючившись, прячу лицо в ладонях. Голос Светы успокаивает:

– Тише, тише… на, попей.

Но я лишь дергаюсь, отказываясь, а потом, выпрямившись, мотаю головой:

– Не…

Бездумно гляжу в пустоту перед собой и, безвольно уронив руки на колени, не могу удержать вой, рвущийся из сердца:

– Он не может через это перешагнуть, понимаешь? А я его люблю-ю-ю-ю!

В моем голосе отчаяние и слезы и я снова утыкаю мокрый нос в сжатые колени. Чувствую, как Светкина рука гладит по спине:

– Да я понимаю, что любишь. Ну, чего ж так убиваться-то, ну?

Не поднимая лица, трясу головой, отвергая все успокоительные слова. Она меня никогда не поймет - было так волшебно, так сказочно… Казалось, сердце выпрыгнет из груди от счастья, когда он рядом и вот, все рухнуло…. Дорохина гундит и гундит над ухом:

– Просто должно какое-то время пройти. Ну, он просто так все резко решил, а осознание еще не пришло. Ну!

Милая Светка, как я тебе благодарна… Но я тебе не верю!

– Светунь, ты не понимаешь, ну.

Сижу, потерянная и поникшая, в безнадежном унынии уронив вниз руки. Кошусь на подругу:

– Он просто боится.

Дорохина, со стаканом апельсинового сока в руке, садится рядом:

– Ну, чего он боится?

– Ну, того, что бросит меня, уйдет к новой подружке, или вернется к своей бывшей жене.

Дорохина протестующе хмыкает. Я тоже хмыкала! Только это ничего не меняет. Сморщившись, буквально захлебываюсь подступившими рыданиями - пытаюсь вздохнуть и не могу: