***

Зайдя в квартиру и захлопнув за собой дверь, включаю свет в прихожей, потом бросаю ключи на полку. Из гостиной слышится Светкино ворчанье:

– Маш, погаси свет, ночь же!

Иду туда к ней, останавливаясь в ногах, возле дивана:

– Я знаю, что ночь, а ты чего это не в своей комнате?

Заспанная Дорохина сначала садится, а потом и встает:

– Да я чего-то прилегла, прикорнула и отрубилась.

– Понятно…

Светка резво берет какую-то тарелку со стола и тащится с ней на кухню. Проходя мимо, бормочет:

– Ты что, из ресторана?

Откуда же еще… Кидаю сумочку в угол дивана:

– Да, из ресторана.

А потом иду следом за подругой. Та зажигает на кухне свет и, обойдя вокруг кухонной стойки, присаживается на табуретку:

– Ну… Ну, как там?

Я же марширую к столешнице, где стоит чайник:

– Плохо… Кофе будешь?

– Какой кофе… Ночь!

Включив чайник, развернувшись спиной к кухонной тумбе, приваливаюсь к ней, складывая руки на груди. Светка щурится под светом лампы:

– Ну, а чего плохо-то там?

– Да-а-а… Я не знаю, по каким Европам возили этого клоуна Побужецкого, но как человек он - полное дерьмо!

Начинаю расхаживать по кухне, выплескивая накопившийся негатив:

– А как мужик вообще – кусок стекловаты.

С Ромкой уж точно не сравнить. Замираю, глядя бездумным взглядом в пространство. В человеке должен быть хоть какой-то стержень, особенно в мужчине. И в Стужеве он есть, хоть и отрицательный… Но за свое прет, как танк, не остановишь…. И в Сереге есть… И в Ромке - решил из фирмы исчезнуть - исчез, решил на меня забить – забил… А в Кирилле нет, ну, абсолютно. Новый Светкин вопрос возвращает меня на землю:

– А чего тогда ты там так долго торчала то?

– А ты знаешь, кого мы там встретили?

Дорохина лишь пожимает плечами и с любопытством хлопает глазами:

– Откуда же мне знать.

– Ксению Федотову, представляешь? Цирк устроила передо мной, прямо в туалете.

Нервно продефилировав с пару раз по кухне, возвращаюсь на прежнее место.

– Зачем?

– Не знаю, наверно не специально. Взревновала и грозила увольнением.

Светка недоверчиво чешет нос:

– К Ромке? Ничего себе, бывает же.

Снимаю с подставки вскипевший чайник, чтобы налить кипяток в чашку, но эмоции переполняют, и я его отставляю в сторону. Снова начинаю метаться взад-вперед, брызгая от возмущения слюной и накопившейся желчью:

– И уж она передо мной давай выкобениваться! На Пригожина, дескать, глядеть не сметь и вообще от мужиков в офисе держаться подальше. Тьфу, колхозница блин!

Выплеснув все, забыв про чайник, иду к холодильнику и лезу внутрь. Даже не знаю зачем. Из-за двери слышу, как Светлана тянет:

– Да-а-а-а... На Пригожина? Тяжелый случай.

Во-во! Пиявка! Выглядываю из-за дверцы:

– Вот и я говорю!

– Это я о тебе, между прочим.

Так и не вспомнив, зачем полезла, захлопываю дверцу и недоуменно смотрю на Дорохину:

– А что я?

Лорохина качает головой:

– Слушай, Маш, мне кажется все твои проблемы от того, что ради своих личных целей ты морочишь мужику голову и не можешь раз и навсегда поставить точку.

– В смысле, точку?

– В смысле, Сергей умный мужчина. Ты ему все объяснишь, и он поймет. Соберись и расскажи ему все про вас с Романом.

Удивленно на нее смотрю:

– Да? Вообще-то это для него не секрет.

– Значит, даешь ему повод надеяться.

Наверно, так и есть… «Не надо играть, как с котенком», он сказал. Удивленно гляжу на подругу:

– Да?

– Да!

Снова складываю руки на груди и, возмущенно приподняв нос, смотрю на Дорохину сверху вниз:

– А как ты это себе представляешь?

Разведя руки в стороны, изображаю удивление:

– Я подойду к нему и скажу «Привет Серега, ты, конечно, имеешь права ко мне подкатывать, а еще лучше помогать, но увы, я жду Романа Сереброва?!».

Уперев руку в бок, с усмешкой смотрю на подругу:

– Да? Так?

Она сидит, закинув ногу на ногу, и вдруг взрывается:

– То есть ты считаешь, что Роман Серебров до сих пор по тебе сохнет, спит и видит, как к тебе вернуться? Вспомни всех его баб! Ты вспомни, что тебе его Лена рассказывала! Вспомни, что он был женат и еще неизвестно почему развелся!

Как быстро она записала Ромку в сбежавшие бабники. Жил-был и все? И никому не нужен? И никто не вспомнит? Обида и слезы волной подкатывают к горлу. Все вы врете! Люблю ли я Ромку, верю ли ему как раньше, будет он существовать в моем будущем - это буду решать я и только я! Я была, есть и останусь ему верна, как бы дальше не сложилось. Буду ждать, и надеяться! Надеяться снова увидеть Сереброва в этом доме, увидеть его бреющееся физиономию в ванной утром, пусть даже это случится через полгода или год! Хмуро поворачиваюсь к Светке спиной, глотая ком в горле: