Киваю вперед:

– Пошли!

И иду дальше, не обращая внимания на подружкины вопли:

– Маш, ну, подожди.

***

В машине, на обратном пути, она мне, все-таки, показывает подобранный пакет с травой и зудит попробовать сегодня эту Саббах на вкус. Молчу, не реагирую. Дома, та же история – вместо того, чтобы приготовить ужин и поесть по-человечески, Дорохина, отвернувшись к столешнице, высыпает волшебную труху из пакета в большую синюю кружку, заливает ее горячей водой из чайника, а потом ставит ее передо мной. Тычу пальцем в ее пойло:

– Свет, я тебе говорю – вот эту отраву я пить не буду!

Уговоры начинаются с новой силой:

– Слушай, между прочим, это была не моя инициатива. Мы что зря ездили?

Меня такая энергичность просто удивляет:

– Слушай, Дорохина, ну чего ты как маленькая! Ты, как будто, не со мной была.

Положив локоть на стол, а другой рукой уперевшись в коленку Светка сидит нахохолившись, опуская голову ниже и ниже. Я продолжаю выплескивать негатив и эмоции:

– Какой–то хлюпик там, чего-то бухтел у меня над ухом, три секунды, а теперь я должна эту отраву глотать?

– Гхм… ну, почему отраву….

Она сует нос в чашку, вся перекашивается, а потом смотрит на меня:

– Пахнет вкусно, можжевельником.

Пожав плечами, отвожу глаза:

– Ну, вот сама и пей тогда.

Дорохина вдруг начинает буквально вопить, потрясая руками:

– Слушай, кто мне тут сегодня истерику целую закатила, а?

Укоризненно смотрю на нее:

– Свет.

– Что, Свет?

Вижу, как она распаляется все сильней с каждой минутой, и снова трясет ручонками над головой:

– Ну, кто мне сегодня закатывала истерики?

Совершенно не понимаю ее поведения. Такое впечатление, что она хочет возвращения Ромки даже сильнее, чем я, а мое сопротивление заниматься всякой дурью, воспринимает как личную обиду. Вообще-то, мы это уже проходили – если что-то ей против шерсти - оскорбится и обидится в пух и прах. Дорохина соскакивает со своего стула, недовольно отмахиваясь:

– Ну, не хочешь, не пей, конечно, дело твое.

Она стучит ладонью по столу и выдвигает свой главный аргумент:

– Но больше мне на мозг не капай, какая ты бедная и несчастная!

Ну, понеслась… Пошла в разнос. Хватаю чертову кружку в руки:

– Ладно, на, на, на…

Но Дорохина уже не слышит и не видит - вопит дурным голосом, шантажистка:

– Да делай что хочешь, меня это не касается!

Торопливо отпиваю:

– Вот, пожалуйста, пью.

Светка сразу успокаивается и отслеживает, сколько же я выпью. Пойло, действительно, не слишком противное. Наконец, отставляю пустую чашку в сторону:

– Вот, выпила.

– Молодец. Хорошая девочка.

Дорохина уходит к себе в комнату, а я, отвернувшись, недовольно поджимаю губы. Посидев несколько секунд, открываю мобильник и набираю номер Романа, но поднеся к уху, тут же захлопываю и опускаю вниз. Нет, он сам должен позвонить! Шаман обещал! Бросив трубку на стол, упираюсь подбородком в кулак и в тоскливом ожидании замираю. Интересно, Саббах уже помогла или нет?

2-1 Понедельник.

Маша

Среди ночи приходит сознание, что я уже не сплю. Глаза открывать неохота и в голову лезут мысли о Ромке, о событиях прошедшего дня… Может быть, надо было поступить иначе? По-другому? Найти слова, а не реветь в соплях и что-то невнятное блеять? А потом этот дурацкий поход к шаману… Саббах недоделанный, с пакетиком отвратительного чая. Тяжело вздохнуть от грустных мыслей не получается и я пытаюсь повернуться на бок… Вернее хочу повернуться, но почему-то ничего не выходит… Да что ж такое! Надо открыть глаза, ущипнуть себя и понять, сплю я или уже проснулась! Да! Такое бывает: спишь, спишь, думаешь, что уже проснулась, ан нет.

Где-то в глубине сознания начинает нарастать паника и одновременно давить мочевой пузырь. Неужели это из-за шаманского чая? Господи, зачем я его только пила!? Стоп, Филатова, успокойся и дыши глубже! Но ровное дыхание, воспринимаемое на слух, говорит, что даже вздохнуть, как хочу, у меня не выходит – не слушается меня тело, не слушается совершенно! Это что болезнь? Паралич? Ужас захватывает полностью, хочу крикнуть, вскочить… И срываюсь в серое вязкое беспамятство.

Рома