По дороге в редакцию покупаю букет роз – срабатывает мужская привычка создавать дамам праздничную обстановку в офисе. Пока поднимаюсь на лифте, оглядываю себя придирчивым взглядом – Дорохина действительно постаралась. Ощущение, что я на высоте, ощущение собственной внешней неординарности добавляет, на удивление, уверенности в себе. Нет, я вовсе не хочу быть привлекательной женщиной, это все бабское… но мне хочется… не знаю что мне хочется…, может быть не сомневаться в себе… даже во внешности, если приходится таскать это туловище… А сейчас у меня, несмотря на яркий наряд, имидж деловой женщины - в одной руке оранжевый букет и сумка на плече, в другой - небольшой портфель для деловых бумаг. Как только выхожу из лифта, заглядываю в приемную, к лицу нашей фирмы:

– Настенька, привет.

– Здравствуй.

– Прекрасно выглядишь, держи.

Отдаю ей букет.

– Ничего личного, чисто для интерьера.

– Спасибо.

– Не знаешь, Пригожин сегодня на работе?

– Да, мелькал.

– А как начальство? Меня никто не спрашивал?

– Пока нет. Хотя Побужецкий с утра был не в духе.

Неужели мы с ним вчера поцапались? Жаль Светка не в курсе, рассказать утром по этому поводу ей было нечего.

– Ладно, пошла к себе.

Но сворачиваю в сторону комнаты Сергея. Едва завидев меня, он замирает, как вкопанный.

– Маш, привет.

– Привет.

– Уау! Слушай, ну ты сегодня вообще...

Приятно конечно, для того марафет и наводил… Но лучше без этих… Без мужских восторгов вслух. Но Пригожин продолжает восторженно таращиться:

– Я так понимаю, мы сегодня идем в кубинский ресторан?

Пытаюсь уйти от ответа:

– Так, Сергей, давай все комплименты потом, в письменном виде. Давай, рассказывай, что там с этой Леной.

Пригожин молча выкладывает на стол фотографию, добытую в гостях в ходе разведки боем: на ней знакомая девица в розовом платье на фоне моего черного «Рэйндж Ровера». Четко просматривается передний номер В110ТА77. Это уже зацепка для любопытствующих девушек и ее надо изъять в первую очередь. Что касается остального, то судя по всему Пригожин Ленку разговорил, но та ничего компрометирующего по эротическому прошлому Романа Сереброва не выболтала. Мы продолжаем разговор и из уст Сергея вырываются нелестные эпитеты про Ромку. Виновато вздыхаю:

– Значит, говоришь, по ее словам он брехло и трус?

– Ну, это не я говорю, это она утверждает.

Врет баба. Недовольно ворчу:

– Зашибись.

– Ну.

– Это все?

Неожиданно в голову приходит забавная мысль и я оживаю, разворачиваясь лицом к Пригожину - Ленку я знаю неплохо, но столько гадостей про любовника вывалить, да еще чужому мужику, как-то странно. Может она на Серегу уже глаз положила?

– Слушай, а как тебе удалось с ней поговорить? Э-э-э… Меня она даже, вообще, на порог дома не пустила.

Пригожин, улыбаясь, мотает головой:

– Включил личное обаяние.

Да уж, гремучая смесь пригожинской наивности и детской беззащитности в глазах покорит любую женщину. Серега и хитрит по-детски: изворачивается, скрывает, чтобы не заметили, не заругали, считали хорошим мальчиком.

– Сергей, ну, я серьезно.

Смешинка пропадает из его глаз.

– Маш, ну, я тоже серьезно. Что-то, мякал-вякал, мэкал и экал… Не знаю, как так, но удалось проникнуть, что ли.

– Я фотографию возьму?

– Только после того как подтвердишь наше вечернее свидание. Ты уже два раза обещала!

– Ну, раз обещала….

– Значит, все, я заказываю столик.

И протягивает фотографию.

***

Полчаса спустя, стою с чашкой кофе на офисной кухне и вдруг замечаю в холле шествующих Козлова с Побужецким. Не знаю, что там вчера произошло между Машуней и этим Кириллом, но стратегически им лучше сосуществовать мирно – разные весовые категории… Вот начальники останавливаются возле Толика с Валей, о чем то шушукаются с ними, а потом идут дальше, приближаясь ко второму выходу из нашей кухоньки. Оставив чашку на столе, быстренько перемещаюсь туда и прячусь за притолокой - жду, когда парочка приблизится ко мне вплотную. Голоса все ближе. Смотрю на свое отражение в зеркале - а что, яркая девушка, готова повиниться в своих ошибках. Встряхнув распущенными волосами, замираю, привалившись к дверной коробке. Голос Петра Константиновича звучит совсем рядом:

– Знаешь, не у всех есть внешность висеть на доске почета.

– Петя, фотошоп творит чудеса.

Разворачиваюсь и выхожу в холл, лицом к лицу к врагу. Стараюсь выглядеть максимально миролюбивой и улыбаться. Еще раз встряхиваю лохмами, и изображаю сдержанную радость:

– Петр Константинович, Кирилл!

Козлов смотрит угрюмо, видимо ждет подвоха, а вот Побужецкий, похоже, все принимает за чистую монету - привык смотреть на женщин свысока. Он останавливается, сложив ручонки на груди, и ждет от меня капитуляции. Ну, что ж, вот она, получай: