Они ушли, я продолжила методично набивать текст, как вдруг Иван Аркадьевич тихо сказал:

— Кажется, мы нашли того, кто на вас тогда жалобу написал, Лидия Степановна. И после этого еще две были, я просто не говорил вам.

— И кто это? — от неожиданности и любопытства я аж подпрыгнула и бросила печатать.

— Сначала нужно еще кое-что проверить, потом я скажу, — ответил Иван Аркадьевич, хмурясь, — день-два подождите. Но вот что меня сильно настораживает…

Договорить ему помешала радостная Аллочка, которая ворвалась в кабинет со словами:

— А я хлеб еще горячий купила!

Спать легли мы в два часа ночи, а подъем — в шесть тридцать. И — за работу. Я вчера так вымоталась, что, только положив голову на подушку — вырубилась моментально.

И вот полдня, с шести утра и почти до обеда, я промаялась в размышлениях о словах Ивана Аркадьевича. Кто же та скотина, что написала на меня жалобу? Он-то потом всё расскажет, я даже не сомневаюсь, но просто вот прямо в эту минуту — умираю от любопытства.

Так я томилась почти полдня (но отпахала при этом знатно), а потом мне надоело, и я решила сходить привести себя чуток в порядок.

В дамской комнате кто-то горько плакал, навзрыд.

Я сначала раздумывала — зайти или нет. Было неловко нарушать чужое личное пространство, тем более, если у человека горе, а с другой стороны — туалет общественный, не я зайду, так другие. В общем, я вошла.

В туалете рыдала Зоя Смирнова (!).

— Зоя, ты чего плачешь? — от неожиданности я аж обалдела. — Случилось что?

— Угу, — Зоя нервно высморкалась и принялась с плеском умываться.

— Зоя…? — напомнила я и вытащила расческу из сумочки.

— Сейчас, — Зоя плеснула на лицо еще воды, смывая потекшую тушь, затем подняла на меня заплаканные опухшие глаза с черными, словно у панды, кругами. — Из-за вчерашнего мероприятия.

— Фигасе, — от удивления я аж уронила расческу в раковину умывальника. — Все же хорошо прошло. Начальство довольно, все довольны. Что не так?

— Да не потому! Не потому! — сбиваясь, горячо зашептала Зоя, поминутно бросая косые взгляды на дверь, не зайдет ли кто, — Понимаешь, Лида, после каждого мероприятия я всегда пишу информационный отчет и сдаю Швабре, а потом она сдает его Насонову, второму заму. Там табличка такая, и вот в одной колонке про само мероприятие, а во второй — кто провел. Ну и вот, я все написала, причем расписала так, что "ой", себя поставила ведущей. Ну, как мы с тобой и договаривались. А тут такая Швабра подходит, стала надо мной и спрашивает, что я делаю. Ну, я ответила, что отчет по вчерашнему мероприятию пишу. Она же сверху всё видит. А она прочитала и говорит, вычеркивай себя и пиши мое имя. И еще орать начала.

— А ты?

— А что я?! — вскричала Зоя так, что аж сама испугалась, воровато зыркнула на дверь и опять начала сморкаться и умываться.

— Зоя!

— Да я уже тридцать пять лет Зоя! — она опять зарыдала. — Вычеркнула себя и вписала ее.

— Зачем? — не поняла я.

— Как зачем?! Как зачем! — всплеснула руками Зоя. — Да если я не сделала этого, то она бы меня уволила.

— За что? — удивилась я.

— Нашла бы за что! — вызверилась Зоя. — Вон тебя Щука нашла за что! И искать долго не пришлось. Лида, ты что, не понимаешь?

— Нет, не понимаю, — покачала головой я. — Зоя, если раз уступишь — все время на тебе ездить будут. Нужно отстаивать свою позицию.

— Ой, кто бы говорил! — отмахнулась Зоя, — ты уже себя вон наотстаивала. Щука тебя сегодня-завтра уволит. Уже приказ давно готов. Бабанина только ждут.

— Не сравнивай, — ухмыльнулась я. — Это другое.

— А с бабами твоими! — продолжила шипеть Зоя, утирая слезы. — У нас вон все уже давно шепчутся, как они над тобой издеваются — то документы на столе водой зальют, то орут, то окна открывать запрещают. Так что не тебе меня учить, Лида.

— Шепчутся все, говоришь? — довольно улыбнулась я. — Замечательно!

— Угу, — пробурчала Зоя, еще раз умываясь, — так замечательно, что хочется повеситься.

— Не дрейфь наперед, — подмигнула я Зое. — Пободаемся еще.

Зоя взглянула на меня, как на дурочку, но тактично промолчала. Вытащила тушь и принялась красить ресницы заново.

— Здесь надо красиво поступить, — помолчав, сказала я. — Нужно чтобы Насонов начал Швабре вопросы по результатам мероприятия задавать, причем такие, на которые она сама ответить не сможет. Вот тогда станет понятно, что не она это все делала.

— Ой, Лида! — Зоя плюнула в коробочку с тушью и начала так яростно тереть щеточкой, что я аж испугалась, что коробочка сейчас порвется. — Насонову плевать на такие мелочи. Ему нужно, чтобы был результат. Результат есть — мероприятие провели. А кто его провел — ему не важно. А теперь Швабра получит внеплановую премию, а я буду дальше проводить тупые заседания, посвященные посевной или Кудашхской ГЭС.

— Я Ивану Аркадьевичу расскажу, — успокоила я Зою.

— Ты что! — Зоя перепугалась так, что чуть не ткнула щеточкой в глаз. — Да ты с ума сошла! Он же ей сразу втык сделает, а она меня потом совсем сожрет! Не вздумай!