Одновременно улучшился внешний вид телевизионных и радиоприёмников, и теперь они по праву стали центром интерьера любой комнаты, демонстрируя своим видом новую промышленную эстетику и современный художественный вкус.

Но стали меняться и сами программы, транслируемые по радио и телевидению. Стало уходить скучное, казённое, и излишне многословное, а вместо него, приходит яркое, запоминающееся, и созданное от души. Познавательные программы, такие как В мире животных, путешествия по странам и континентам с Альманахом кинопутешествий, и конечно утренняя программа «С добрым утром Страна» с которой в шесть утра начинается эфир. Герои программы – рабочие, колхозницы, учителя и врачи, рассказывают о своей профессии, и на экране телевизора их видит вся страна, которая собирается на работу. Поэтому программа построена на коротких пятиминутных блоках, которые через какое-то время повторяются, для того, чтобы все те, кто встают позже могли увидеть всё самое важное. И теперь телевидение не заканчивает свою работу в полночь, а работает до четырёх утра, а радио перешло на круглосуточный режим вещания.

Газета Советская Культура, редакционный материал Новому времени – Новая культура.

Москва.

Старшие товарищи остались решать свои большие дела, а Александр вернулся в Москву, собираясь просто погулять по вечернему городу. Доклад на пленуме и последующая истерика областных руководителей несколько измотали его. Знал конечно, чем всё может закончится, но, как и говорил, всё равно сделал бы это. Ничто не может разрушить Россию кроме внутренних проблем, и предателей. И вот последних нужно выявлять как можно быстрее, и закапывать их как можно глубже.

Естественно он не мог появиться в обществе первых лиц страны одетый как-то иначе чем в парадно-выходное. В его случае, в новенький костюм полувоенного типа с воротником – стойкой, и всеми наградами. И естественно появление человека с таким «иконостасом» на груди, не могло не вызвать лёгкого шторма среди гуляющей публики. И хотя всеобщее внимание ощущалось Александром как фоновый утомительный шум, он всё равно отдыхал, просто гуляя по дорожкам парка.

В этой реальности Патриаршие Пруды, никто не переименовывал в Пионерские, и занимали они площадь куда большую, образовывая один из самых больших парков в столице. Здесь, кроме всего прочего, был расположен Летний Театр, носивший название Трёхпрудного, спортивная площадка, и танцевальная веранда, где сейчас крутились пары.

В СССР потихоньку появлялись танцы других народов, например, танго, самба и румба, и молодёжь лихо отплясывала под зажигательные ритмы. Люди в возрасте хмурились, глядя на взлетающие выше колен юбки, но в своё время сам Горький написал отличную статью «Зеркало времени», где призвал старшее поколение вспомнить как они сами чудили в молодом возрасте, и идеологическая машина СССР уже готовая растереть «иностранщину» в порошок, запнулась, остановилась, вдруг подпрыгнула и ловко переобувшись в воздухе, разразилась серией статей про спортивный аспект танцев и роли капоэйры в освободительном движении негров.

Так что ревнители морали, лишь картинно насупливали брови, завидуя молодости и красоте на расстоянии.

А вот североамериканские танцы вместе с рок-н-роллом не прижились, а то что как-то просочились, были напрочь забыты после устроенной американцами пандемии.

В парке свободно продавали спиртное, и народ, желавший досуга с алкоголем, степенно выпивал за столиками кафе, ресторанов, и совсем маленьких рюмочных, где кроме двух-трёх сортов водки, вина и пива, да наскоро нарезанных бутербродов в меню ничего не было.

За порядком следили милиционеры в белой форме и фуражках, которые заменили парусиновые шлемы, и дружинники, которых было больше чем милиционеров. Народная дружина в этом СССР была реальной боевой силой. Преобразовавшись из Рабочей Гвардии в Народную Гвардию в сороковом году, после войны сменила название на Народную Дружину. Дружинники, проходили обучение по основам юридической грамотности, получали физическую и стрелковую подготовку, и даже имели на территории райотделов свои оружейные комнаты, что позволяло милиции мгновенно вывести на улицы не только штатный состав органов внутренних дел, но и пятьдесят тысяч человек, только в одной Москве.

Единой формы у дружинников не было, но была некая внутренняя мода. Однотипно одетые в тёмные брюки, белые рубашки, белые кепки и крупный значок со щитом, который носили прямо на тулье головного убора как кокарду, они ясно выделялись в любой толпе, позволяя обратиться к ним за помощью в любой ситуации.

Парни в Дружине были отчаянные и бывало, что задерживали матёрых преступников. А уж найденных детей, и взятых за мягкое место хулиганов вообще никто не считал.

Кроме дружинников и милиции в парке конечно были люди Шелепина, но их разумеется вообще не было ни видно, ни слышно. Комитетский народ вообще славился своей способностью сливаться с пейзажем.

Нарядно одетые граждане, понятно, ни о чём таком не думали, чинно прогуливаясь по дорожкам, ужиная в разных заведениях, и спеша на представления.

Мечникова узнавали. Да и если бы не узнавали, то высокого широкоплечего парня с россыпью наград на груди, трудно было не заметить.

На Александра поглядывали с любопытством, но знакомится никто не лез. Люди ценили своё и чужое спокойствие, и только дамы разных лет, попав в водоворот шёлка и тонких каблучков, и выяснив для себя что в центре, частенько присоединялись к мельтешению вокруг Мечникова напоминая мотыльков у фонаря.