Сначала Лев Ефимович, колебался относительно будущего места работы, но когда Константин Константинович, показал фото Мечникова во всех регалиях, и рассказал, что и за какие дела было вручено, то всякие сомнения отпали.

Очень быстро опытный разведчик создал внутри министерства настоящую разведывательную сеть, агенты которой сообщали ему о всём что творится на многочисленных заводах, фабриках и конструкторских бюро. Именно его люди выявили подлоги и приписки на Уральском оптико-механическом заводе, хищения на Московском заводе Радиоаппаратуры, и многое другое.

Когда люди Маневича выявили первые нарушения он написал пространный рапорт на имя Мечникова и принёс его лично. Александр тогда долго беседовал с отставным разведчиком объясняя принципы работы системы безопасности в министерстве и впоследствии тот стал решать вопросы в рабочем порядке. С правоохранительными органами, внутренними службами, включая ревизионное управление и управлением кадров, а при необходимости и с КГБ.

Вообще это была политика Александра. Везде где это возможно, замыкать горизонтальные связи, потому что решать всё через начальство никакого управленческого потенциала не хватит. Вот и решали руководители всех уровней то, что входило в их круг, и обращались выше в тех случаях, когда решение должен был принять вышестоящий руководитель. Но если тот считал, что обращение к нему было сделано от нежелания принимать ответственность, то можно было отхватить взыскание, которые в течение года суммировались и в итоге вылететь с работы на менее ответственную должность.

Александр не знал, но у него уже была крепкая репутация человека, с которым нельзя договориться «по-свойски», запуская в производство детали не прошедшие строгий контроль, или сделанные с нарушением техпроцесса. И именно поэтому, всё что было выпущено Минточмашем, имело не только логотип министерства в виде микрометра, но и звёздочку обозначавшую военную приёмку.

Штамп военной приёмки красовался абсолютно на всех изделиях, включая вполне гражданские, вроде набора походной посуды или первого в СССР велосипеда с титановой рамой, что порождало курьёзные слухи о военном предназначении продукции.

По этому поводу даже случился скандал, наделавший много шума. Несколько директоров написали Булганину «Коллективное письмо» где потребовали, чтобы Мечников снял с гражданской продукции клеймо военной приёмки, потому что люди стали искать такой знаки и на остальной продукции, а не находя его, считали товар по определению вторым сортом. Тогда Булганин просто послал всех подписавших предложив им тоже озаботиться присутствием на своих заводах военприёмки.

К этому времени Минточмаш выпускал сотни наименований товаров общегражданского назначения, но каждый товар имел своё лицо и что называется «изюминку». Например, у набора инструментов от Точмаша были не только удобные эргономичные ручки из мягкого пластика, но и цементированные и упрочнённые рабочие кромки, и поверхности, что позволяло им и выглядеть отлично, и работать с полной нагрузкой, что сразу оценили рабочие люди по всей стране. А кроме того, набор поставлялся в удобном чемодане, где специально было оставлено место под какой-нибудь другой инструмент, который не входил в набор, но необходимый человеку.

Телевидение и кинодокументалистика, которым нужны были в первую очередь положительные примеры, очень часто снимали заводы Мечникова, и в целом Минточмаш постоянно мелькал на экранах телевизоров и кинопередвижек, что порой сильно раздражало директорский корпус. Но если с министром ещё можно было как-то бороться, то с членом ЦК КПСС, и Центральной Контрольной Комиссии при ЦК, те кто поумнее, уже не то, что не связывались, а предпочитали дружить даже в ущерб делам, хотя этого и не требовалось. Все договоры были составлены в точном соответствии с советскими законами за чем следил мощный юридический отдел во главе с бывшим генеральным прокурором товарищем Вышинским который на прежней должности сильно заигрался и был понижен в ранге а после выдавлен на пенсию.

Здесь его и подобрали рекрутеры Мечникова, и после долгой, двухчасовой беседы, Александр взял на себя ответственность, приняв опального прокурора на работу и объяснив новые правила игры, которые придётся соблюдать или снова оказаться на «свалке орденоносцев».

Недоброжелатели у Мечникова плодились и множились, но это никак не влияло ни на работу, ни на результаты, потому что он тесно сотрудничал и с министерством Внутренних Дел, и с КГБ, у которых вообще в центральном здании был свой уголок в виде пяти кабинетов, со всем необходимым для работы, включая талоны на бесплатное питание в министерских и заводских столовых. И офицеры, ценя такое отношение работали на совесть помогая Первому Управлению отлавливать саботажников, бракоделов и воров на предприятиях министерства и выстраивая прямые связи с Первыми отделами предприятий, которые в принципе не занимались уголовщиной, предпочитая заниматься вопросами гостайны и поиском шпионов. Но на предприятиях Мечникова было всё по-другому. Первые отделы не занимались ерундой и превратившись в настоящие службы безопасности брали на себя весь спектр вопросов обеспечения предприятия, включая воровство и приписки. И от этого и им самим была только польза, потому что под конкретные задачи и штаты увеличивали и поднимали зарплаты.

Идеалом организации по Мечникову была такая структура, которая не требовала постоянного управления, а большей частью работала сама по себе. И пока у него всё получалось. Увязывая в один клубок интересы рабочих, инженерно-технических работников, администрации заводов и силового обеспечения, он имел на выходе высококачественную продукцию которая шла в народное хозяйство и магазины.

А параллельно он продвигал свои собственные проекты, которыми занималось Конструкторское Бюро Мечникова, имевшее всё необходимое чтобы при случае построить даже самолёт. Предприятия Минточмаша тоже нуждались в новых товарах широкого спроса, и КБ, постоянно выдавало новые модели. Например, герметичные батарейки, которые не протекали и не убивали аппаратуру протёкшим электролитом. Или литий-ионовые аккумуляторы. Сами аккумуляторы были несложными в производстве, но вот их зарядка, была целым делом, решить которое помог лишь специализированный контроллер, который вставляли в зарядное устройство. Несмотря на то, что разъёмы для зарядки подходили только к этим аккумуляторам, и везде были предупреждающие надписи о невозможности заряжать аккумуляторы другого типа, и о том, что литий-ионовый аккумулятор нельзя заряжать в другом устройстве, первое время было зафиксировано несколько сотен инцидентов и обращений в ремонтные организации по вине тех, что не читает инструкции. Но выигрыш в ёмкости был настолько велик, что люди брали, и останавливало их только то, что техника в большинстве своём пока была рассчитана на другие источники питания.

В обществе ещё был силён заряд от прошедшей войны и только что прокатившейся по миру эпидемии, когда просто сложное делалось быстро, а невозможное чуть медленнее, но всё равно делалось. Поэтому и не было проблем с внедрением новой техники и способов работы. При министерстве даже существовали учебные центры, где любой желающий мог получить новую профессию, а в некоторых случаях и трудоустроиться. Под эту программу во всех городах существовали огромные общежития в том числе и семейные, куда люди могли переехать из другого города и жить в ожидании получения новой квартиры, и ожидание это не было долгим. Две программы домостроения предполагали строительство панельных домов упрощённой планировки, и более качественных кирпичных и каркасно-кирпичных домов. Строились дома целыми кварталами, но при этом не было никаких «типовых» проектов, и каждый район имел своё лицо и особенности. И к этому Мечников тоже приложил свою руку, буквально размазав на одной из коллегий правительства проекты «одноразового жилья» для массовой застройки и «типовые кварталы».